Чайная параферналия №258

Пуэрный коктейль и жирные мыши

Китайские ученые поставили понятый и любопытный эксперимент, проверяющий способность пуэра в комбинации с теанином и катехинами компенсировать последствия употребления излишне жирной пищи. Они взяли пять идентичных групп мышей, контрольную группу кормили нормально и поили дистиллированной водой, а четыре других группы посадили на жирную диету. Затем, сохранив жирную диету, одну из этих четырех групп продолжили поить дистиллированной водой, а три других начали поить коктейлем на основе воды, в которую добавили экстракт пуэра, теанин и катехины зеленого чая. Причем катехиново-теаниновая составляющая была стабильной, а дозировка пуэра для трех групп была разной.

Эксперимент длился четырнадцать недель — шесть недель жирной диеты для всех групп, кроме контрольной, и восемь недель — жирной диеты с разными напитками. И, естественно, на протяжении всего эксперимента крыс всячески изучали. И взвешивали, конечно. 

В статье по результатам исследований — куча подробностей, кому интересно, милости прошу под ссылку. Но если коротко и попсово, то таки да, пуэрно-теаниново-катехиновый коктейль работает, причем чем выше концентрация пуэра, тем лучше он работает. Как только этот коктейль ввели в рацион мышей, они или перестали набирать вес (в случае со слабопуэрным коктейлем), или начали его терять (когда пуэра в коктейле было побольше).

В самом конце эксперимента чисто жирные мыши, которым чайного коктейля не досталось, были почти в два раза тяжелее мышей, сидевших на нормальной диете. Если мыши сидели на жирной диете и пили коктейли с невысоким содержанием пуэра, то они были примерно в полтора раза тяжелее нормальных мышей. А мыши, получавшие самый пуэрный коктейль, под конец эксперимента были совсем ненамного тяжелее обычных — на уровне 25 грамм против 23 грамм. И все это потому, что пуэрно-катехиново-теаниновый коктейль регулировал липидный обмен грызунов и благоприятно влиял на микрофлору их кишечников.

Ура, ура.

Функциональные формы зеленого чая

В научных новостях наткнулся на краткое описание китайского исследования, в котором наши ученые китайские чайные братья пытаются нащупать связь между формой чаинок зеленого чая и его функциональностью.

Несмотря на некоторую удивительность темы, внутренняя логика работы безупречна. Разная форма чаинок зеленого чая является результатом различного технологического воздействия. Которое (воздействие), помимо внешнего вида, влияет и на состав чая. Ну то есть состав Лунцзина отличается от состава Билочуня. Ну а так как значительная часть компонентов зеленого чая может оказывать заметное действие на организм человека, то цепочка «разные технологии — разная форма и содержание — разное действие» выглядит совершенно естественной. И вполне допускает существование прямых связей между формой чаинок и действием чая. Нужно только эти связи найти. Чем, собственно, китайские ученые и занимались. 

Некую базу для выявления таких закономерностей исследователям подготовить удалось. В шести исследованных зеленых чаях разной формы они выделили 63 метаболита, которые с этой самой формой связаны. Однако каких-то прорывных выводов у них не получилось. Ну, разве что, они установили, что зеленый и плоский Лунцзин — самый антиоксидантный.

Жаль, конечно. Направление-то богатое. Если бы удалось выяснить, например, что плоские чаи хороши при пупочной грыже, скрученные в шарики — полезны для суставов, а улиточной скрутки — помогают от головы и живота, то чайно-оздоровительный маркетинг вышел бы на совершенно новый и в чем-то даже пифагорейский уровень.

Опыты по выращиванию чая в Казахстане. Локализация

Некоторое время назад, рассказывая об опытах по выращиванию чая в Казахстане, я, комментируя фотографию из советской чайной книжки, написал следующее.

«…фотография цветущего казахстанского чайного куста … была сделана на Бостандыкской базе Академии наук Казахской ССР. Локализовать это место я пока не могу. Бостандыкский район — это достаточно большая часть Алма-Аты. В нем, в частности, расположен Ботанический сад. И здание Академии наук находится совсем рядом с формальной границей района. Так что по каким местам Алма-Аты сейчас нужно ходить со словами «когда-то здесь пробовали выращивать чай», я не знаю».

Ну а теперь я могу эту базу локализовать — на основе нового материала, подготовленного Александром Жиряковым по результатам изучения старых советских чайных книг.

Бостандыкская база Академии наук Казахской ССР работала не в Бостандыкском районе Алма-Аты, а в Бостандыкском районе тогдашней Казахской ССР. Организована эта база в 1945 году, выбор ее локации был обусловлен тем, что те края (это недалеко от Тараза и Шымкента и довольно далеко от Алма-Аты) климатически чуть ближе к субтропикам, чем большинство регионов Средней Азии. Не, климат там все равно считается континентальным — но умеренным, достаточно теплым и довольно влажным. Так что для экспериментов с чаем там были все основания.

По результатам начатых в конце 1940-х и продолжавшихся несколько лет работ выяснилось, что (далее я пересказываю фрагмент упомянутого выше поста Александра Жирякова):

Чай в тех краях может переносить пять месяцев снежного покрова и продолжать развиваться. В целом, развитие куста идет медленнее на один год, по сравнению с Грузией. Цветение начинается с четвертого года. Для молодых растений большую угрозу представляют солнечные ожоги, особенно ранней весной и летом. Лучшей защитой от ожогов являются легкие плетеные корзины для укрытия. Также их можно использовать зимой для молодых растений.

В общем и целом Бостандыкский район был признан достаточно перспективным для продолжения чайных экспериментов — ну или, если угодно, самым перспективным в регионе. Как и многие другие советские чайные эксперименты, бостандыкские опыты развтия не получили. А потом и с самим Бостандыкским районом начались пертурбации.

В феврале 1956 года Бостандыкский район был передан из Казахской ССР в Узбекскую ССР и переименован в Бостанлыкский район. И сейчас те территории, на которых велись эксперименты с чаем, находятся в составе Узбекистана. В 1972 году была введена в эксплуатацию Чарвакская ГЭС, чему предшествовало заполнение в 1970 году Чарвакского водохранилища. Судя по всему, те места, где проводились эксперименты с чаем, затоплены не были. Но с точки зрения интересности это не очень важно.

Потому что если опытные чайные делянки затопило, то теперь над бывшими чайными плантациями можно плавать, среди сазанов и пелядей. А если не затопило, то появление водохранилища должно было сделать микроклимат в тех краях чуть более мягким и чуть более подходящим для выращивания чая.

Вполне возможно, что возникающие время от времени разговоры о выращивании чая в Узбекистане ведутся именно о Бостанлыкском районе. Но тут я уже могу только гадать. Эти разговоры носят какой-то неуловимый характер. Несмотря на появляющиеся в новостях время от времени бодрые анонсы, никаких реальных следов современного узбекского чайного проекта мне найти не удалось. 

Саша, спасибо за интересное расследование!

Происхождение ташкентского чая

Рассказывая некоторое время назад о феномене казахстанского ташкентского чая, я отмечал, среди прочего, что его возникновение обычно связывают с Шымкентом и с одним из местных ресторанов узбекской кухни. И я уж было смирился с тем, что никаких уточнений в истории казахстанского и шымкентского ташкентского чая не произойдет, как это часто бывает с форматными продуктам. Однако, к своему большому исследовательскому удовольствию, я ошибся.

Для начала позволю себе напомнить, что ташкентский чай — это популярный в казахстанском общепите чайный напиток, составленный из чая (обычно из смеси черного и зеленого), цитрусовых, мяты и подсластителя. Так как чай, цитрусы, мята и подсластители бывают разными, точных рецептов ташкентского чая существует великое множество. Фактически, авторскую интерпретацию этого формата может позволить себе любое заведение.

Я с ташкентским чаем тоже с удовольствием экспериментирую. Ташкентский чай холодного настаивания я почти всегда делаю на летних банкетах — это беспроигрышный рецепт. На камерных дегустациях я иногда делаю сифонизированную версию напитка на антоциановом чае и с красным апельсином — это эффектно. А дома и летом, когда на ближайшем рынке продается так и не идентифицированная мною окончательно мята, я делаю ташкентский чай с двумя видами мяты. Обычная магазинная перечная мята дает хороший вкус и аромат, а заковыристая рыночная обеспечивает волшебное послевкусие.

Короче говоря, напиток чудесный — и я рад, что его история тоже потихоньку восстанавливается.

Полученная мною недавно версия происхождения ташкентского чая связывает его с Маратом Ергешовичем Умарзаковым, казахом, жившим в 1990-х года в Узбекистане, в селе Кызыл Ту Бостанлыкского района Ташкентской области. В период с 1992 по 1998 год Марат разрабатывал рецепт напитка, который мог бы стать базовым как для семейного, так и для ресторанного чаепития. 

Отправной точкой разработки рецепта стала смесь зеленого и черного чая с лимоном. Это один из, так сказать, переизобретаемых рецептов. Я встречал такую комбинацию в старых советских кулинарных книгах и нисколько не сомневаюсь, что ей не один десяток лет. А то и сотни уже. При этом до такой смеси можно додуматься самостоятельно, ничего не зная о ее существовании. Особенно в Средней Азии, где в ходу дешевый зеленый чай — настырный, терпкий и с настоем насыщенного цвета. В Средней Азии у возникновения комбинации «смесь чаев + лимон» возможны следующие специфические предпосылки.

Изначально в зеленый чай просто могли добавить лимон. Это вообще стандартная тема для тех стран, где низкому качеству зеленого чая нужно что-то противопоставить. Так заваривают зеленый чай в Турции, например. Лимон компенсирует излишнюю терпкость дешевого зеленого чая, но осветляет настой. Что не очень правильно — насыщенный цвет чая, в том числе и зеленого, является в Средней Азией самостоятельной и важной потребительской характеристикой напитка. Поэтому к зеленому чаю и лимону добавляют еще и черный чай. Который работает, в первую очередь, на цвет настоя.

Этот рецепт — зеленый чай, черный чай, лимон — закрепился во многих семьях как домашний. А Марат, использую его в качестве базы, начал добавлять к нему разные ароматические и вкусовые компоненты. Стараясь придумать напиток, который будет не только вкусным, но и будет привлекать к себе, скажем так, сторителлинговое внимание. Проще говоря, такой напиток, о котором можно будет хоть немного поговорить за чайным столом.

В итоге им был создан канонический рецепт напитка, который потом назовут Ташкентским чаем: зеленый чай, черный чай, лимон, нават (это виноградный сахар), мята или чабрец. И, опционально, мед и апельсиновые корки. 

Марат постоянно занимался популяризацией своего рецепта. В 1998 году новый чайный напиток начали подавать в одном из кафе на центральном рынке города Жетысай — это в Казахстане, в Туркестанской области. Постепенно за рецептом закрепилось название «Ташкентский чай» — возможно, в связи с тем, что автор рецепта родом из Ташкентской области. Но с большей вероятностью для придания напитку столичного лоска — Ташкент в тех краях является ближайшей столицей. Уже под названием «Ташкентский чай» напиток в 2009-2010 году подавался в кафе «Кок сарай» в Шымкенте — отсюда, судя по всему, появилась версия о шымкентском происхождении Ташкентского чая. Ну а потом рецепт стал вирусным и популярным — большей частью, в Казахстане. В Узбекистане он известен гораздо слабее.

У Ташкентского чая есть еще одно название — Махаббат шайы («чай любви»). При этом название Ташкентский чай обычно используется применительно к полному рецепту, а Махаббат шайы может относиться еще и к простой комбинации черного чая, зеленого чая и лимона. Ну и Махаббат шайы — это как бы домашнее название. А Ташкентский чай — общепитовское.

Очень стройная версия, на мой взгляд. Которая объясняет и ташкентское название, и шымкентский след. Марат, спасибо за информацию. И за рецепт, конечно.

А еще во всей этой истории есть совершенно необычный чайный след. Дело в том, что умпонянутый выше Бостанлыкский район Ташкентской области Узбекистана — это одно из мест, где в СССР проводились эксперименты по выращиванию чая. Но это уже, конечно, совсем другая история.

Огонь, вода и чистота

Я тут не так давно, рассказывая о волонтерском проекте по доставке воды и газа на чайные станции на хайкинговых маршрутах в тайваньском Гаосюне, выдал сентенцию «все, что нужно для приготовления чая — вода, огонь и чистота». Под которой подразумевал вполне конкретные вещи: чистую воду, топливо для газовых плит и уборку территории. А потом, присмотревшись к получившейся формулировке, понял, что она является хорошим ответом на немного странный, но часто задаваемый вопрос «что нужно для приготовления хорошего чая?»

Для приготовления хорошего чая нужны вода, огонь и чистота.

Да, я знаю, что чай тоже нужен. И, желательно, хороший. Но говорить о том, что для приготовления хорошего чая нужен хороший чай — это такое унылое остроумие, подходящее разве что для зависящих от тебя слушателей. Так что я воздержусь от подобного мудрствования до тех пор, пока не стану большим начальником, окруженным толпой заискивающих подчиненных.

А вот вода, огонь и чистота — это интересно. Особенно чистота. С водой и огнем-то все просто, тут даже делать уточнения типа «давайте электричество тоже считать огнем» — только все портить. А чистота допускает несколько интерпретаций. Тоже не очень сложных, с ними даже искусственный интеллект более или менее справляется.

Чистота бывает чисто гигиенической. Чистая посуда, чистая одежда, чистое место, чистые руки, чистая вода, чистый огонь — тут все просто. Чистота бывает этической. Это когда твои помыслы и желания чисты. А если не очень чисты, то это можно скрыть на время чаепития — помыслы и желания тоже поддаются гигиене. Чистота бывает эстетической — тут я обойдусь без пояснений, представления о чистой красоте у всех разные. Чистота может быть профессиональной — и заключаться в уместности знаний, адекватности навыков и безупречности действий.

Наверное, к этому списку интерпретаций чистоты можно добавить еще что-либо. Но в любой интерпретации чистота будет обладать одним базовым свойством. Она требует усилий, времени и ресурсов. Для того чтобы помыть пол, быть вежливым с человеком, которого собираешься убить (это не я такой кровожадный, это Черчилль), толково украсить комнату или достичь высокого мастерства, нужно приложить какие-либо усилия и потратить время. 

В формуле «огонь, вода и чистота» чистота для меня является символом избыточности ресурсов и, одновременно, способности и желания потратить эти ресурсы на то чтобы привести в порядок себя и поддающееся твоем влиянию окружение. Только при такой избыточности ресурсов — хотя бы небольшой — и при таком желании приготовлению чая можно уделить должное внимание. 

Такая чистота может быть частью дисциплинирующего ритуала. И, одновременно, она же может быть и частью расслабляющего уюта. Потому что если у тебя есть время и силы на дисциплинирующий ритуал — хотя бы на то, чтобы ополоснуть чайник кипятком перед завариванием чая — значит у тебя есть доступ хоть к небольшой, но роскоши.

А это значит, все не так уж плохо на сегодняшний день.

Авторские напитки и ожившие анекдоты

В последнее время я стал очень скептически относиться к идее подачи хорошего чистого чая в общепите. Я не то чтобы считаю это невозможным — совсем нет, все возможно. Но мне кажется, что большинству ресторанов, кафе и прочих заведений общественного питания достаточно вывести чистый чай на некий средний уровень — и успокоиться. Средний уровень — это когда чай в чашке распознается и результат этого распознавания сходится с соответствующей строкой в чайной карте.

Хороший чистый чай нужно пить дома. Ресторанам же свои чайные профессиональные амбиции лучше всего реализовывать через авторские чайные напитки. Однако и здесь есть нюанс. Банальный, конечно — потому что он связан с оптимизацией и проистекающими из нее проблемами с качеством авторских напитков. Но проговорить его все равно надо.

Вспомнив предварительно две поучительных байки. Анекдотическое послание к евреям, рекомендующее им ответственно относиться к дозировке заварки при приготовлении чая. И не менее анекдотическую версию возникновения английской кухни. Согласно которой английская кухня появилась из французской посредством оптимизации рецептов. Одно яйцо вместо двух. Вода вместо молока. Яблоко вместо апельсина. И так далее.

Так вот. Работая с авторскими чайными напитками современный ресторан имеет все шансы вдохнуть в эти анекдоты вторую жизнь. Потому что у авторских чайных напитков, при всех их достоинствах, есть и один недостаток — высокая себестоимость. Причем не просто высокая себестоимость, а высокая себестоимость в условиях, когда ценой в меню особенно не поиграешь. Работать с ценами на чайник чая в таком же диапазоне, что и с ценами на бутылку вина, общепит не может — гости не поймут.

Проще говоря, чайник китайской сенчи с копеечной себестоимостью и чайник авторского напитка, составленного из двух чаев, ташкентского лимона, красного апельсина, свежей мяты и навата и имеющего себестоимость довольно конскую, в меню будут записаны не то чтобы по одной цене — но что-то типа того.

Так что любой нормальный управляющий, проведя нехитрые расчеты, однажды обнаружит, что на чистый чай ресторан накручивает десять концов. А на авторский — два (конкретные значения я беру от балды, конечно — сейчас это не важно). Для управляющего это — вопиющая несправедливость, органически ему противная. И он начнет давить на бар-менеджера.

Бар-менеджер, конечно, немного потрепыхается. Но недолго. И начнет искать выход. Задрать цену на авторский напиток он не может. А вот заменить свежую мяту на сушеную, два слайса ташкентского лимона на одну дольку обычного, четыре слайса красного апельсина на два слайса оранжевого и нават на обычный сахар — может. Себестоимость оптимизированного рецепта станет гораздо приятнее. Напиток получится похожим. Ну да, на вкус явно хуже. Но не настолько хуже, насколько дешевле. 

И оптимизационные резерв у него останется. Чай можно брать подешевле. И сыпать его поменьше. Слайсы цитрусовых — тоже растяжимое понятие. В том смысле, что они бывают из середины и полноценными, а бываю ближе к жопке и в два раза меньше — но все равно остаются слайсами. Да и вообще, после первой оптимизации изменения вкуса, возникающие в результате оптимизаций последующих становятся не такими заметными.

Давайте добавим ко всему к этому неизбежную криворукость текучего персонала и практически тотальный пофигизм гостей по отношению к чаю — и мы получим картинку, в которой даже чайные авторские напитки, технологично-блокбастерные по своей сути, в общепите превращаются в унылое сами знаете что. Ну то есть проходят стандартный ресторанный чайный путь — только основной причиной их унылости, в отличие от чистого чая, является банальнейшая жадность.

Как-либо повлиять на эту ситуацию на системном уровне невозможно. Ухудшение качества блюд и напитков в результате их оптимизации — это естественный и почти физический процесс для ресторана. Как энтропия. И, как и в случае с энтропией, бороться с оптимизационным ухудшением качества авторских чаев можно только локально, в рамках конкретных проектов и постоянным вливанием в эти авторские чаи энергии. Ну то есть внимания, времени и денег. Проще говоря, если за качеством авторских чаев постоянно следить и смириться с их относительно невысокой рентабельностью (или провести их по рекламному бюджету), то есть шанс сохранить их на приличном и вкусном уровне.

Я предупреждал, что будет банально. Ну и вот еще одна мысль, на закуску. Тоже банальная, кстати.

Принцип «Дома вкуснее» для ресторанной подачи чая можно считать фундаментальным и распространяющимся, в том числе, и на авторские чаи. А это значит, что если вам в кафе или ресторане хоть немножечко, хотя бы на уровне задумки, понравился авторский чайный напиток, представьте на минуту, что он, прежде чем попасть вам в чашку, прошел сначала через руки анекдотических англичан, заменивших красный апельсин на оранжевый и свежую мяту на сушеную, а потом через руки не менее анекдотических евреев, пожалевших заварки.

И дома верните рецепт к его исходному, дорогому и богатому состоянию. Результаты такой домашней премиумизации ресторанных рецептов могут быть очень приятными.

Занимательная статистика

Китайские ученые провели глобальный анализ потребления пяти категорий напитков среди женщин детородного возраста в 185 странах с 1990 по 2018 год. Пять категорий напитков — это подслащенные сахаром напитки (газировки и иже с ними), кофе, фруктовые соки, чай и молоко. Полного текста исследования, к сожалению, в открытом доступе нет. Но и в аннотации есть немного занимательной статистики.

В среднем по 185 странам оказалось, что одна женщина детородного возраста ежедневно потребляет 120 грамм сладких напитков, 0,68 чашки кофе, 17 грамм фруктовых соков, 0,85 чашки чая и 82 грамма молока. Тут, конечно, есть вопросы к объемам чашек, и к тому, что входит в группы «молоко» и «фруктовые соки». Но это так, мелочи и детали.

За все время наблюдений потребление всех напитков выросло, кроме фруктовых соков. Фруктовых соков женщины детородного возраста за последние примерно тридцать лет стали пить на 13% меньше. Не знаю, что делать с этой статистикой. Можно просто запомнить. 

Брюкрастинация с тепидофобией

Ну и раз уж речь зашла о статистике. В британских новостях проскочила статья, рассказывающая об исследовании, по результатам которого, кроме всего прочего, выяснилось, что 32% британцев отвлекаются во время работы на приготовление чая. Причем не просто отвлекаются, а с потерей рабочей продуктивности. И чай — это вторая по распространенности причина безделья на работе после залипания в соцсетях.

Делать новость из того, что чай в офисе — это, прежде всего, повод для перерыва, типа перекура в моей молодости, я бы ни за что не стал. Но ловкие британские журналисты придумали для такого чайного и непродуктивного перерыва забавный термин — брюкрастинация (brew-crastination). Проигнорировать который я уже не смог.

Этимология термина очевидна. Brew — это заваривать. Crastination — это длинный хвост прокрастинации. Брюкрастинация, таким образом — это прокрастинация посредством переключения на приготовление напитков. Чудесное и хорошо нам всем знакомое явление.

У которого, как мне кажется, есть еще и эталонный уровень. Который я бы назвал пассивной брюкрастинацией. Это когда ты как бы уже начал брюкрастинировать, но чай еще не завариваешь, потому что тебе лень — и ты ждешь, пока кто-то начнет заваривать чай. В состоянии пассивной брюкрастинации можно пребывать долго, при этом переход — чаще всего вынужденный — к активности и завариванию чая самим собой будет восприниматься как реальный трудовой подвиг и разрешит все проблемы с сиплым и слабым голосом совести…

Ну и здесь уместно будет вспомнить еще один странный чайный термин, которым некоторое время назад пытались обозначать боязнь плохо заваренного чая — тепидофобия. Термин этот совсем не прижился — но все, кому надо, его запомнили.

Так вот. Тепидофобия отлично цепляется к брюксратинации. Особенно к пассивной брюкрастинации. Ну то есть можно сидеть, ждать, пока кто-либо заварить тебе чай — и при этом боятся того, что этот чай будет плохим. Чудесный способ провести время. И неплохая тема для кокетства или элегического флирта. «Дитя мое, не хотите ли познакомиться с настоящей брюкрастинацией в исполнении старого опытного тепидофоба»…

Да и вообще, богатые термины. Во-первых, из них получаются неплохие титулы. «Заслуженный брюкрастинатор и патриарх русской тепидофобии». Во-вторых, отличные обзывательства. «Старые тепидофоб», «Брюкрастинатор недоделанный» и все такое прочее. В-третьих, отличные названия для книг, статей и учебных курсов. «Диагностика и лечение тепидофобии в полевых условиях». «Начала брюкрастинации». «Генезис чайного человека: от пассивного брюкрастинатора к боевому тепидофобу». Ну и так далее.

Дело привычки и инфраструктура

Намедни, пробуя чайные напитки в очередной актуальной алма-атинской чайной, я поймал себя вдруг на мысли о том, что приноровился-таки к этим идиотским бумажным стаканчикам с пластиковой крышкой. К тем самым, которые давно уже стали фактическим стандартом для подачи горячих напитков, употребляемых на ходу. Приноровился не в том смысле, что мне теперь нравится из них пить. А в том смысле, что я теперь могу не обращать на них особого внимания.

 

Такое привыкание ко всякой, скажем так, рациональной фигне, — обычное дело в любой работе, в том числе и в работе с чаем. Я впервые столкнулся с этим привыканием на массовых дегустациях, на которых почти неизбежно использование одноразовой посуды. Одноразовая посуда, конечно, тоже бывает разной. Однажды на рейсе Cathway Pacific я вообще встретился с одноразовыми пластиковыми пиалками, в которых просто не смог найти недостатков. Но, конечно, большая часть одноразовой дегустационной посуды — это дешевые бумажные и пластиковые решения. Которые однозначно искажают восприятие вкуса и аромата чая. 

Так вот. К этому искажению можно привыкнуть всего за несколько подходов. И перестать обращать внимание на сенсорные искажения, связанные с посудой. Мало того, такое привыкание доступно любому человеку — я потом обратил внимание на это на потребительских тестах. На которых люди с улицы сначала морщатся на бумагу и пластик, а потом начинают уверенно работать с сенсорными различиями. Причем от типа напитка это привыкание совсем не зависит и происходит и при дегустации горячего чистого чая, и при дегустации холодного RTD-чая.

Единственное отличие профессионала от любителя с точки зрения такого привыкания состоит в том, что у профессионала это привыкание превращено в навык. В навык почти с ходу оценивать чай практически в любой посуде (в крайности ударяться не будем, конечно). 

Ну вот теперь я и к уличным стаканчикам привык. Тоже почти сразу, если учитывать количество подходов. Вернее даже не к самим стаканчикам — они ничем не отличаются от другой бумаги. А к их крышкам и к употреблению горячего напитка на ходу. Таким ловким и элегантным, как городские герои американских сериалов я, конечно, не стал — но и совсем уж растерянными глазами на всю эту хрень больше не смотрю.

При этом я, как и прежде, полагаю, что для чая без молока эти стаканчики — крайне неподходящая посуда. Чайно-молочные горячие напитки, типа масалы или карака, из таких стаканчиков и через эту придурошную дырочку сосутся приемлемо. А безмолочные и горячие — огорчительно и обжигающе. Но я отлично понимаю, почему с этими стаканчиками работают почти все проекты. Потому что больше, по сути, особо и не с чем работать. Что же касается потребителей, то безопасное и удобное взаимодействие с этой посудой давно уже превратилось в один из многих городских навыков. Примерно как переход дороги на зеленый свет и навык смотреть, нет ли за первым обогнавшим тебя самокатчиком второго.

Я, кстати, нисколько не сомневаюсь, что если бы каким-то невероятным образом современные уличные кофейные стаканчики были бы перенесены в прошлое и были бы предложены людям, привыкшим пить кофе и чай из чашек, то эти самые люди отвергли бы их с недоумением. А еще (сюрприз-сюрприз) для употребления кофе эти стаканчики подходят ничуть не лучше, чем для употребления чая. По сравнению с нормальной фарфоровой чашкой, конечно.

Мы, однако, живем в мире навязываемых повседневных практик и вынужденных привычек. И в мире инфраструктурной синергии. Интересным, хоть и не очень приятным примером такой синергии является тот забавный факт, что те элементы городской среды, которые создавались для маломобильных граждан, стали одной из основных причин появления на городских улицах граждан многомобильных. Проще говоря, на всех этих плавных съездах, заездах и переездах через ступеньки и поребрики самокатчиков сейчас в разы больше, чем людей с детскими колясками или в колясках инвалидных.

С уличными стаканчиками и горячим чаем (именно горячим, бабл-ли и прочих его малахольных родственников я сейчас вообще не рассматриваю) происходит примерно такая же история. Уличный кофе сделал стаканчики с крышечкой привычным элементом городской среды. И на эту готовую инфраструктуру пришел уличный горячий чай. Сначала совершенно беспомощно — я помню первые попытки продавать пуэр на вынос. Но потом постепенно все к этим стаканчикам приноровились. Потребители сообразили, что чаю лучше бы дать остыть. Продавцы ввели в ассортимент разные молочные напитки, которые, как уже отмечалось выше, пьются из этих стаканчиков приемлемо. Или стали подавать чай не особенно горячим. Короче говоря, кофейные стаканчики вывели горячий чай на улицы.

Я вот к чему веду весь этот сумбурный рассказ. В последнее время мы можем наблюдать очень интересные примеры того, как чай вписывается в готовую коммерческую инфраструктуру. 

Матча стала популярной через кофейни. Сложные авторские чаи как родные зашли в традиционный общепит. Дорогой клубный чай отлично распространяется средствами электронной коммерции. Горячий чай стал уличным напиткам благодаря кофейным стаканчикам.

Возможно, высшее мастерство чайного бизнеса состоит как раз в том, чтобы найти для этого бизнеса готовую инфраструктуру. Пластичность чая как бы намекает на то, что это правильно. И соответствует духу чая, чайному пути, чайной философии и прочим чайным состояниям, которые можно свести к простой максиме.

Если ваш чайный проект не вписываются ни в одну готовую коммерческую инфраструктуру, то ваш проект — очень рискованный.

Фидбэк и поддержка рублем

Eсли не сложно, выделите, пожалуйста, галочками, те новости, которые оказались для вас наиболее интересными. Нам это поможет сделать «Параферналии» еще более качественными. 

Ну и, конечно, еще более качественными поможет сделать «Чайные параферналии» ваша поддержка рублем и ваше доброе слово. Все для вас, спасибо за внимание, хороших чаепитий, удачи!