Разница во времени. Оперативные чайные новости

Чайные кейсы и анонсы россыпью №37

По российским новостям вот уже несколько дней кочует материал, в котором добрый доктор рассказывает о том, что будет происходить с человеком, решившим отказаться от чая. Доктор говорит, что на первой неделе будет дискомфорт и адаптация с головными болями, на второй неделе — нормализация давления и улучшение сна, на третьей неделе изменятся кожа и пищеварениt, а на четвертой неделе наступят стабильная энергия и ровное настроение. Отличный план, я считаю! Это была ирония, если что.

Китайские ученые разработали методику определения культивара чайного куста по внешнему виду его листьев. Речь идет, конечно, об автоматическом определении. Ты показываешь компьютеру листочек, а от тебе через 27 секунд называет сорт чайного куста. Удобно. Обучение система прошла на одиннадцати с лишним тысячах изображений и работает с эффективностью более 97%. Какая молодец!

Этой осенью в Москве, на ВДНХ, обещают по полной программе открыть чайную «Нитка» — в том павильоне, где в прошлом работала «Чайная №2». Я о ней как-то рассказывал. В компактном формате «Нитка» там, как я понял, уже некоторое время работает. А теперь вот расширится. Я напомню, что это уже второй претенциозный чайный проект на ВДНХ. Не так давно в павильоне «Табак» заработала чайная проекта «ЧаЕ». Я туда чуть было не зашел минувшим летом — но немного не успевал. Потому что шел в «Нитку», только еще не на ВДНХ… Вообще, чайные в исторически нагруженных локациях — это всегда очень сложно. Надеюсь, у коллег все получится.

Если вы следите за газированным чаями в шампанских бутылках, то вот вам еще один проект в коллекцию. Называется Mindful Sparks, родом из Гонконга, оперирует небольшим ассортиментом стандартно эффектных игристых чаев. Я их чай пробовал, он обычно приличного уровня для этого, уже, в общем, сложившегося сегмента.

В Гонконге же, в отеле The St. Regis Hong Kong, запустили акционное и коллаборационное послеобеденное чаепитие с корейским брендом Sulwhasoo. Который продает дорогую уходовую косметику. Ну и частью чаепития, стало быть, являются не только пирожные в форме баночек с кремом, но и сами баночки с кремом. Главное — не перепутать.

В Фучжоу, что в китайской провинции Фуцзянь, 16 августа открылся музей жасминового чая Ча Ли Лай (茶利來). Это название музея, а не чая, если что. Я напомню, что жасминовый чай из Фучжоу входит в перечень чайных феноменов в заявке на включение китайского чая в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО. А еще жасминовый чай из Фучжоу входит в список мирового сельскохозяйственного наследия. А теперь у него еще и свой музей есть. С дегустациями, представлениями, интерактивной движухой и экспозициями, посвященными производству жасминового чая и чайной торговле.

Немного расслабленной науки, если позволите. Китайские ученые свели вместе данные двадцати исследований, в которых изучалась связь употребления чая с гипертонией. И пришли к выводу, что существует слабенькая связь между употреблением чая и снижением риска гипертонии. И чуть более сильненькая связь между употреблением чая и снижением риска гипертонии в тех случаях, когда речь идет о пьющих черный чай, азиатах, женщинах, и людях в возрасте до 60 лет. Ценное знание. Наверное.

13 сентября в Москве, в Лектории ВДНХ, что в павильоне «Книги», состоится лекция «220 имён чая: 25 веков истории, 20.000 км географии и 1 ботанический вид», посвященная истории слова «чай». Лекцию читает Юлия Дрейзис — доктор филологических наук, доцент кафедры китайской филологии Института стран Азии и Африки МГУ им. М. В. Ломоносова. Нам всем хорошо известная своими переводами чайных трактатов династий Тан и Сун. В том числе и «Канона чая» Лу Юя. К сожалению, на момент написания новости регистрация на лекцию была уже закрыта, места кончились. Но я все равно решил о ней рассказать — мне кажется, надо быть в курсе таких событий. 

Я на минувшей неделе решал ежегодные задачи с продлением хостинга для сайта и в очередной раз добрым словом вспоминал всех, кто донатит донаты. Которые как раз на этот хостинг и идут. И на прочие разные поддерживающие проект мелочи. Спасибо, коллеги. С донатами гораздо приятнее, чем без донатов. И да. Следующие накопления я намерен потратить на небольшую модернизацию системы тестов и тренажеров «Чайная пыль». Но это пока секрет.

Подстаканники и их стаканы. Часть четвертая

Красивая, понтовая и дорогая вещь с противоречивой эргономичностью может закрепиться в культуре в следующих случаях.

Во-первых, когда понты дороже денег. Во-вторых, при разведенной эргономичности — когда удобства получают одни люди, а заморочки разгребают другие. В-третьих, в специфических условиях, когда дороговизна вещи становится не очень важной, а ее достоинства усиливаются относительно недостатков. В-четвертых, когда вещь становится базой для художественного творчества.

Все вышеперечисленное с подстаканниками в той или иной степени и произошло.

С базой для художественного творчества все просто. Для художественных ремесленников любая небольшая утварь — это отличная площадка для творчества и заработка. Поэтому фирма Карла Фаберже, например, подстаканниками занималась с большим удовольствием. И подстаканники с перегородчатой глазурью существуют, очень эффектные. И куча всего художественного подстаканникового попроще.

Чайная функциональность для таких художественных подстаканников носит характер внутрицеховой этики. Ну типа да, в такие подстаканники можно вставить стакан. И из этой конструкции можно будет пить чай. Но создаются художественные подстаканники не для этого. И об удобстве их чайного использования тоже никто не заботился, понятное дело. Чтобы в том убедиться, достаточно посмотреть на ручки многих ювелирных подстаканников. Эти ручки не для жизни, они — для красоты.

В этом плане подстаканники полностью аналогичны яйцам Фаберже. Которые формально являются частью пасхальной традиции. Но очень нишевой. Хотя я почти не сомневаюсь в том, что кто-то и эти яйца катал. А еще — если уходить в нашу чайную тему — подстаканники похожи на разные артистические чайники. В которых тоже, наверняка, часто можно чай заваривать. Но лучше не надо. А еще больше не надо разливать из них заваренный чай. Эту фишку, когда одно чайное действие художественный чайный объект еще выполняет, а другое — уже нет, я тоже предлагаю запомнить. Потом к ней вернемся.

Со специфическими условиями использования подстаканникам в России тоже повезло. В конце XIX века они проникли в пассажирские поезда и закрепились там навсегда. Отчасти потому, что в поездах достоинства подстаканников — повышение устойчивости стаканов и надежности и безопасности манипуляций с ними, а также относительная компактность сервировки — проявляются гораздо сильнее, чем в стационарных условиях. Отчасти потому, что на фоне всех остальных затрат покупка подстаканников для железной дороги была сущей мелочью. И отчасти из-за разделенной эргономичности. В вагонах первого и второго класса в дореволюционной России и в вагонах любого класса в СССР использовали подстаканники пассажиры, а ухаживали за подстаканниками проводники. 

Эта же разделенная эргономичность иногда выводила подстаканники на дорогие и/или выпендрежные чайные столы — любая сложная чайная традиция лучше развивается при наличии обслуживающего персонала.

А вот с понтами у подстаканников все получилось очень необычно.

Предпосылки для того, чтобы понтоваться с использованием подстаканников, очень серьезные. Все ранее перечисленное — существование красивых и дорогих подстаканников, остромодная для своего времени и романтическая сейчас железнодорожная тема и разделенная эргономичность — для подстаканниковых понтов является отличным подспорьем.

Однако свидетельств подстаканниковых понтов из реальной жизни и связанных с употреблением чая очень немного — я уже об этом рассказывал. Описанный ранее недостаток подстаканников на картинах и фотографиях в равной степени относится и к простым повседневным чаепитиям, и к понтовому и демонстративному потреблению чая.

Более или менее часто подстаканники в чайном контексте встречаются только в рекламе и на натюрмортах. Натюрморты я проигнорирую, чтобы тема подстаканников не разрослась, как «Варка-82». А вот подстаканники в чайной рекламе проигнорировать никак нельзя.

Подстаканники и их стаканы. Часть третья

Ответ на вопрос о том, почему на старых русских и советских картинах и фотографиях так много стаканов и так мало подстаканников, конечно, связан, в первую очередь, с деньгами.

Примерные цены на самые дешевые образцы чайной питьевой посуды в 1913 году были вот такими. Стакан — 5 копеек. Фарфоровая чашка без блюдца — 7 копеек. Подстаканник — 20 копеек. Еще раз повторюсь, это цены на самые дешевые образцы. Без гравировки, росписи, ювелирных решений и всего такого прочего.

Ну то есть использование подстаканника повышало стоимость материально-технического обеспечения чаепития одного человека в пять раз. Это не просто дороже, это намного дороже. Кто в молодости путешествовал один, а потом решил отправиться куда-либо семьей с тремя детьми, тот поймет.

Что же получал счастливый обладатель подстаканника в обмен на пятикратное увеличение стоимости индивидуальной чайной посуды?

Понты и сложно отличимое от понтов эстетическое удовлетворение? Безусловно. Удобство? Спорно, с учетом того, что к питью чая просто из стакана достаточно просто приноровиться. Но допустим. Стратегическую экономию? В том смысле, что подстаканник защищает стакан и вероятность разбить последний сильно снижается? Может быть. Но я лично сильно сомневаюсь!

Был в моей чайной практике один занятный подстаканниковый эпизод. Лет двадцать пять примерно назад я купил в лабораторию, в которой тогда работал, набор из шести стаканов в простеньких пластиковых подстаканниках. Я тогда был молод и романтичен — и мне показалось, что пить за компьютером чай не из офисной кружки, а из стакана в подстаканнике — это круто.

Оказалось, что ни разу не круто. Потому что стакан в подстаканнике — это не только про пить чай. Это еще и про ухаживать за составной посудиной. Которую, например, банально сложнее мыть — потому что при таком мытье нужно совершать дополнительные действия. И эти действия не только создают огорчительные трудности, но и увеличивают шанс побить посуду в процессе ухода за ней — из-за дополнительных манипуляций. Причем сильно увеличивают. Так что те мои офисные стаканы в подстаканниках были утрачены очень быстро.

Все это, конечно, можно списать на мою уникальную индивидуальную криворукость. И допустить, что у более аккуратного человека подстаканник все-таки не сокращает, а увеличивает продолжительность жизни стакана. Но едва ли в пять раз.

Так или иначе, но я уверен в том, что в реальном быту подстаканник не имеет стратегического чайного смысла. Тактический смысл имеет — он позволяет более ловко оперировать стаканом с горячим чаем. А стратегического — не имеет. Потому даже без учета стоимости выигрыш по удобству, который дает подстаканник при употреблении чая во время конкретного чаепития, заметно уступает издержкам, возникающим при длительном и регулярном использовании подстаканника.

К этим издержкам, кстати, относятся не только более сложное мытье и более высокий шанс разбить стакан во время этого мытья. Но еще и необходимость поддерживать привлекательный внешний вид самого подстаканника. Иначе он очень быстро становится замызганным и совершенно перестает радовать. То есть уходят понты — самое безусловное преимущество подстаканника.

А еще подстаканник не то чтобы исключает, но сильно затрудняет использование блюдца. Из которого раньше чай часто и охотно пили. Практически повсеместно. Чтобы не обжигаться. Причем подстаканник затрудняет использование блюдца не только эстетически — композиция из стакана в подстаканнике и блюдца выглядит немного странновато. Но и технически — наливать чай в блюдце из стакана в подстаканнике не всегда удобно. Блюдечные затруднения, конечно, можно развернуть в любую сторону. С одной стороны, это реально неудобно. С другой — это дополнительное пижонство, типа я такой крутой, что мне горячий чай не страшен, могу пить прямо из стакана. Но неудобство здесь перевешивает, как мне кажется. И фактические исключение из чаепития блюдца подстаканником для русской чайной повседневности XIX и значительной части XX века было критичным аргументом против подстаканников.

Вот и получается, что в случае с подстаканниками на одной чаше весов у нас удобство и пижонство, потому что подстаканник — это красиво. А на другой чаше весов — отказ от блюдца, усложненная утварь, требующая дополнительного ухода и пятикратное увеличение расходов. При этом фактор удобства легко может быть убран из рассмотрения. Потому что человеку, который наблатыкался пить чай из стакана, подстаканник никаких заметных преимуществ не сулит. Короче говоря, расклад с подстаканником становится совсем простым.

Понты против заморочек, за которые нужно заплатить в пять раз больше… В этой ситуации у подстаканников не было ни одного шанса закрепиться в массовой русской чайной культуре. Они и не закрепились. Но закрепились в специфических чайно-культурных нишах. А также стали одним из главных символов русской чайной культуры.

Подстаканники и их стаканы. Часть вторая

Желание изучить место подстаканников в русской чайной культуре практически сразу заводит пытливого исследователя в тупик.

Возьмем, например, самовары. Если мы попробуем поискать следы, оставленные самоварами в русской визуальной культуре того периода, когда самовары активно использовались в быту, то нас просто завалит картинами и фотографиями с самоварами. И никаких сомнений в том, что самовар был важной частью русской чайной культуры у нас не останется. Потому что помимо изображений самоваров самих по себе, мы обнаружим множество изображений самоваров в чайном контексте. 

А вот если мы попробуем проделать такой же фокус с подстаканниками, то нас ждет жесточайший облом. Изображений подстаканников — много. Изображений подстаканников в чайном контексте — очень мало.

Я, когда этим вопросом озадачился, вообще начал со странного. И погуглил по запросам «Ленин пьет чай» и «Сталин пьет чай». Такой гуглеж был обусловлен зависшей у меня в голове связкой стереотипов «Вожди любили чай» и «Вожди пили чай из стаканов» и «Где стаканы, там и подстаканники»…

А вот фиг там! Картин с вождями и чаем хватает. В самой разной обстановке. И стаканов на этих картинах много. А подстаканников — почти нет. Стандартная ленинско-сталинская подача чая — это стакан, поставленный на блюдце. Без подстаканника. Вожди справлялись, судя по всему. Как и весь остальной советский народ. На чайных картинах советских художников без вождей подстаканников практически нет. А стаканов — множество. У Петрова-Водкина, например, на «Утреннем натюрморте» и «За самоваром». И не только у него, конечно.

В советской чайной рекламе, кстати, стакан чая без подстаканника, но на блюдце — тоже обычное дело. Впрочем, в советской рекламе встречаются и стаканы в подстаканниках, как у одного явно статусного товарища из рекламы Главчая 1953 года. Или как в известном чайном каталоге 1956 года. Или на явно постановочных фотографиях. А вот на советских чайных фотографиях из более или менее реальной жизни подстаканников почти нет. Хотя стаканов хватает… Я, кстати, предлагаю связку «подстаканник — реклама» запомнить. Но разобраться с ней позже. И вернуться, так сказать, к визуальным свидетельствам.

Если советские визуальные свидетельства вызывают у вас приступы классовой ненависти и если вы вдруг решили, что при царе небо было в подстаканниках, а потом Советская власть их переплавила в горны для пионеров, то можете обратиться к русской дореволюционной живописи. 

И там, конечно, чай в стаканах с подстаканниками тоже встречается. У Коровина «За чайным столом», например. Но несопоставимо чаще стаканы на дореволюционных картинах используются без подстаканников. Обычно с блюдцами. Но иногда и просто так.

«Мастеровой за чаепитием» Попова просто эталонно и крупным планом оперирует стаканом и блюдцем, без подстаканника. Предосудительный поп на «Чаепитии в Мытищах, близ Москвы» Перова тоже предпочитает стаканчик, и тоже без подстаканника. «Утренний чай» Владимира Маковского — из стаканов, но без подстаканников. «Алексеич» Константина Маковского тоже со стаканом — видно стакан, правда, не очень, его самовар заслоняет. Но он есть. А подстаканника — нет. «Новые хозяева» Богданова-Бельского чай пьют из стаканов, но подстаканников не имеют, как и герой его же картины «Мальчик пьет чай». Пятнистое «Чаепитие» Моргунова и суровое «Чаепитие» Рябушкина — со стаканами и без подстаканников. Рабочий стол «Трактирщика» Кустодиева заставлен стаканами, они же присутствуют в кустодиевском «Московском трактире», но на подстаканники там нет ни намека. «Трактирщик», кстати, это уже 1920. Но не важно. Милейшие персонажи картина Наумова «Чаепитие» тоже с подстаканниками дела не имеют…

С дореволюционными фотографиями ровно такая же история. Иногда — на императорском столе или в артистической среде — подстаканники на фотографиях мелькают. Но относительно стаканов без подстаканников — очень редко.

Короче говоря, чай в стаканах, но без подстаканников, не Ленин со Сталиным придумали. Все они, как отмечал один куртуазный маньерист, «ништяк ребята» — и пили чай вполне себе в духе классической русской чайной традиции. Которая явно любила стаканы. И, кажется, не особо любила подстаканники.

Потому что она очень рациональна, наша русская чайная традиция. Как и любая другая развитая чайная культура. Но об этом — в другой раз.

Подстаканники и их стаканы. Часть первая

Наткнулся я намедни в новостях на очередной репортаж об очередной большой и частной коллекции подстаканников, посмотрел иллюстрации, в очередной раз вздохнул расстроенно и решил написать все, что я думаю по поводу тех стаканов, которые сейчас обычно в подстаканники вставляются. Тем более, что во время огорчительно быстро закончившегося отпуска я несколько раз пересекся со стаканами в подстаканниках. Чай пил из них в «Нитке» и в классическом таком поезде из Москвы в Санкт-Петербург. В сувенирных лавках неоднократно натыкался. Дома в Пскове среди прочей чайной посуды ювелирный подстаканник с хрустальным стаканом у нас тоже есть… Немного погрузился, короче. И вот что я хочу сказать по этому поводу. С заходом издалека, как водится.

Подстаканник — это, конечно, штука совершенно обаятельная. И довольно удобная при использовании по непосредственному назначению. И маркерная для русской чайной культуры, конечно. И в своей чайной вариации придуманная, скорее всего, в России.

Но есть нюанс. Который состоит в том, что с чайной точки зрения подстаканник — штука совершенно вторичная по отношению к стакану. Потому что чай пьют из стакана, а не из подстаканника. 

Я сейчас приведу аналогию из сферы, к которой обращаюсь крайне редко. Но уж очень в данном случае такая аналогия удачна, на мой взгляд. Стакан и подстаканник взаимодействуют примерно также, как икона и оклад. Оклады, безусловно, могут представлять высочайшую художественную ценность. И ценность материальную. И существует множество вполне реальных ситуаций, при которых оклад будет ценнее иконы. И привлекательнее — с чисто человеческой точки зрения. И ликвиднее — хотя бы потому, что камушки можно выковырять, а серебро переплавить. И к мастерам, которые работают с окладами, тоже нет никаких вопросов — они бывают невероятны.

Однако если мы говорим об использовании иконы по непосредственному назначению, то первичность самой расписанной доски по сравнению с накладкой на нее становится бесспорной. Несмотря на всю красоту, ценность и функциональность оклада.

Вот и со стаканами и подстаканниками такой же расклад. Подстаканники, безусловно, представляют самостоятельную ценность. Но с чайной точки зрения, повторюсь, вторичны. И не представляют никакого чайного интереса без стакана. Тогда как стаканы, напротив, могут использоваться для употребления чая без подстаканников. То есть представляют самостоятельный чайный интерес.

В этом смысле показательны современные «стаканные» чайные традиции. Те, которые оперируют стеклянными стаканами и стаканчиками: турецкая, иранская, марокканская, азербайджанская, иракская, тунисская и другие. Все эти традиции знакомы с подстаканниками. Да, отличающимися от русских из-за других стаканов — но все равно подстаканниками. При этом в реальных чаепитиях подстаканники в той же Турции или том же Иране используются крайне редко. Потому что и без них чай пить нормально получается.

Традиционные русские чайные стаканы раза в два-три больше турецких или марокканских. И оперировать с ними, когда в них налит горячий чай, сложнее, чем с теми же турецкими бардаками. Но вполне себе можно. Да, придется приноровиться и освоить особый стаканный хват, за верх. Или ждать, пока чай остынет. Или использовать толстостенные стаканы — граненые, например — которые чуть комфортнее в температурном плане, чем стаканы тонкостенные. Или поставить стакан на блюдце… В реальности при употреблении чая из стакана объемом 200-250 миллилитров можно отлично обходиться без подстаканников.

И, вы не поверите, наши чайные предки прекрасно без них обходились. Но об этом — в другой раз и отдельно.

Тот самый гонконгский цейлонский чай

Завершить цикл материалов о недавнем своем чайном путешествии в Гонконг я хочу немного неожиданным рассказом. Неожиданным в том смысле, что в его основе лежат впечатления, которые я никак не ожидал получить. Это впечатления от того самого чая. Ну это когда ты что-то давным-давно пил, потом долго не пил, потом именно такого чая стало не найти, а потом вдруг в чашке оказывается чай, ты его пробуешь — и оказывается, что он тот самый.

Обычно по поводу «того самого чая» я только иронизирую, полагая попытку найти вкус, удивлявший и радовавший несколько десятилетий назад, в совершенно другой потребительской реальности, несколько наивной. А вот поди ж ты!

Нашел я тот самый чай следующим заковыристым способом.

Когда я рассказывал некоторое время назад о том, что сейчас представляет из себя гонконгская чайная традиция, основанная на черном чае с концентрированным молоком и из носка, я отметил, среди прочего, что собрал набор ингредиентов для приготовления гонконгского молочного чая дома. Проще говоря, я купил специальный чай и специальное концентрированное молоко. И несколько раз приготовил из них все, что должно было приготовить.

Ничего особенно сложного и интересного в приготовлении гонконгского чая дома нет. Мелкий черный чай вываривается, процеживается и смешивается с концентрированным молоком. Рецептура у гонконгского чая плавающая — так что дозировку чая, продолжительность варки и количество молока можно подбирать под себя. Точно также под себя можно подбирать количество добавляемого в напиток сахара или температуру его подачи. Можно горячим пить, а можно на лед вылить. Мне на лед понравилось больше. Носок для приготовления гонконгского чая не обязателен — это привычный и эффектный, но не критичный инструмент. Процедить чай можно и через мелкое сито. 

Конечно, приготовление и употребление гонконгского чая можно обставить шоу-элементами, сопроводить разными антуражными штуками, создающими иллюзию сложности и уникальности продукта и снабдить изрядной долей снобизма в стиле «Бордо нужно пить только в Бордо». Но все это, на мой взгляд, полная ерунда. Гонконгский чай — это простой и легко воспроизводимый продукт. Главное — чтобы под рукой был мелколистовой черный цейлонский чай.

Который оказался очень занятным продуктом при употреблении его нормальным чайным способом. Ну то есть при обычном заваривании и без молока.

Я когда эту цейлонскую смесь для гонконгского чая впервые заварил и попробовал, сразу впал в некоторое недоумение. Уж очень знакомым мне показался вкус этого чая. Не в том смысле, что я считал профиль, характерный для цейлонского чая. А в том смысле, что я явно такой чай уже пробовал, причем как-то очень сильно пробовал. Настолько, что его вкус отложился у меня в персональном вкусовом бэкграунде.

Разобрался я с этим необычным впечатлением довольно быстро — на второй дегустации. Цейлонский мелколистовой чай, адаптированный для приготовления гонконгского чая с молоком, оказался цейлонским чаем из моего советского детства. Вот буквально «тот самый чай» — только не со слоном, а из такой характерной небольшой мягкой прямоугольной пачечки фольгой внутрь. В которой чай был настолько мелким, что даже в складках пачечки застревал — и это у меня тоже одно из детских воспоминаний.

А еще он частично всплывает при заваривании — потому что не успевает весь смочиться. И ему обязательно нужно дать отстояться после перемешивания в чайнике, иначе мелкие чаинки попадут в чашку, не всякое сито от них спасет. Такой чай быстро и крепко заваривается — поэтому хорошо подходит для употребления с разбавлением заварки кипятком. Он очень простой — но у него есть яркий чайный вкус и насыщенный чайный аромат. И этого часто бывает достаточно. Естественно, его можно пить с лимоном и сахаром. Конечно, им шикарно запиваются всякие чайные закуски. И смывать его из чайника можно прямо в раковину. И это отличный самоварный чай. Вот прямо эталонный лично для меня.

Немного неожиданно получилось. Но приятно, не буду лукавить.

Варка-82 и Эйсай

Впервые Лу Юй и «Канон чая» в японских текстах упомянуты, скорее всего, в «Записках о питии чая и поддержании жизни» — «Кисса ёдзё ки» (喫茶養生記, вот ссылка на перевод этого труда из книги Игнатовича «Чайное действо»). «Записки» датируются 1211-1214 годами и были написаны Эйсаем. Тем самым, с которым обычно связывают второе и окончательное пришествие чая как сельхозкультуры в Японию. Отсылок к «Канону чая» в «Записках» несколько, я приведу только первую из них, однозначно дающую понять, что Эйсай говорит именно о Лу Юе и именно о «Каноне чая». Потому что цитируемый фрагмент легко находится во всех доступных переводах «Канона».   

«В «Книге о чае» Лу Юя говорится: «У чая имеется пять названий: первое название — ча, второе название — цзя, третье название — шэ, четвертое название — мин, пятое название — чуанъ».

Об интересных нам глазах водных животных и шуме хвойных растений Эйсай не пишет ничего, у него немного другой фокус внимания на чае — оздоровительный, если все очень сильно упрощать. Такой медицинский акцент «Записок» связан не с тем, что предприимчивый монах сразу просек самое эффективное направление чайного маркетинга. А с тем, что через чай Эйсай, кроме всего прочего, пытался бороться с суровым пьянством близких ему высокопоставленных особ.

Если бы речь шла не о Японии, а, например, о России или Великобритании, то начиная с «Записок» Эйсая можно было бы выстраивать последовательность проникновения информации о стадиях кипения воды из китайских источников в источники русские или британские.

Вот только Япония — это (относительно Китая) не Россия, не Великобритания и не многие другие страны. В Японии, в отличие от России и Западной Европы, на протяжении достаточно длительного исторического периода для образованных людей знание китайского языка было нормой. А чтение китайских книг — образовательной и культурной повседневностью.

Так что подход «Первое упоминание некоего явления в издании на том или ином языке приравнивается к факту проникновения этого явления в соответствующее языку информационное пространство» к Японии и относительно китайской культуры — в том числе и чайной — применять нельзя. Образованные японцы были отлично знакомы с китайской культурой. И относились к ее феноменам внимательно и бережно. Матча как бы намекает.

Так что упоминание «Канона чая» и Лу Юя в «Записках» Эйсая — это не маркер первого проникновения соответствующей информации в японское информационное пространство. А признак наличия в современной Эйсаю Японии развитого чайно-культурного китайского бэкграунда.  

Прямой вывод об обширности японских знаний о чайной культуре Китая можно сделать по количеству источников, упоминаемых Эйсаем в «Записках». «Канон чая» среди этих источников, конечно, главный. Но отнюдь не единственный. И да, можно допустить, что до всех перечисленных китайских трудов Эйсай добрался первым из японцев. Но это маловероятно. Разумнее предположить, что хотя бы часть этих работ была частью того самого развитого японского китайско-культурного бэкграунда.

Также из «Записок» Эйсая понятно, что их автор был отлично знаком с содержанием «Канона чая». И можно не сомневаться, что все остальные японские персоны, так или иначе занимающиеся чаем после Эйсая, могли познакомиться и с «Каноном чая», и со стихотворением Су Ши «Ши Юань Цзянь Ча» («Варка чая после экзамена») и с другими китайскими трудами о чае. 

Мало того. Вполне возможно, что о Лу Юе, «Каноне чая» и других китайских чайных работах в Японии знали и до Эйсая. Сам Эйсай в своих «Записках» отмечает, что: «В [стране] Небесного Бамбука и Танской земле его (т. е. чай) глубоко почитают. В нашей стране Японии издавна имели любовь к нему. С древности в нашей стране, как и в других странах, почитали его».

Ну то есть Эйсай четко дает понять, что чай в Японии известен. И совершенно спокойно можно предположить, что вместе со знаниями о чае в Японии и до Эйсая знали о разных чайных китайских трудах.

Впрочем, в рамках нашего интереса к глазам и соснам это не очень важно. Гораздо важнее уже неоднократно упомянутый китайский чайно-культурный бэкграунд. Который позволяет предположить, что если какая-либо чайная информация присутствовала в китайских книгах, то все, кому надо, имели доступ к этой информации и в Японии. В том числе и к информации о стадиях кипения воды и описывающих эти стадии глазастых и деревянных образах.

Самое забавное, что такое знание веками могло существовать, не оставляя никаких следов в японских публикациях. Зачем что-то писать, если в китайских книжках все и так уже написано. Тем ценнее японские документы, в которых стадии кипения воды описаны. О них — в другой раз.

---

Ежедневные чайные новости в Telegram и в Max.