Чайные кейсы и анонсы россыпью №39
В издательстве «Эксмо» вышла книга Дмитрия Соболева «Чайный гид. Как выбрать и заварить чай, который вам понравится. Более 60 сортов чая: от улуна до ассама». В аннотации к книге сообщается, что там «Вместо философии — понятная система, близкая современному подходу к кофе: сорта, вкусовые описания, температура и время заваривания, особенности обработки и происхождения». Я еще прошлую книгу Дмитрия Соболева не прочел, про чай от листа до чашки. А тут уже новая. Ничего не успеваю.
Кари Альменгор (Kary Almengor), коллега из Панамы, живущая и работающая по всему белому свету и ведущая небольшой проект Tea in places, подготовила обзор симпатичных ей чайных локаций Шанхая. Причем, что сейчас редко, существующий еще и в физическом формате — в виде небольшого буклетика-раскладушки. Мы не так давно пили чай с Кари в Ботаническом саду Алма-Аты, так что, полагаю, скоро можно будет познакомиться еще с одной авторской подборкой чайных мест, алматинских на сей раз.
Кстати. Не могу не поделиться новым опытом, полученным на минувшей неделе. Я регулярно посещаю разные чайные места Алма-Аты. Не то чтобы мне сильно интересно, но если не я, то кто. Ну и вот значит сижу я в одном таком месте на чайной церемонии, вдыхаю благовонный кумар, слушаю ведущего, у которого не все предложения между собой по смыслу согласуются — и вдруг слышу, что первый пролив чая сейчас будет пожертвован земле, которая все родит. О, думаю, новое дело! Как же это будет реализовано технически? Цветок в горшке польют? Но чайный мастер открыл окно и выплеснул чай на клумбу. Это был широкий и эффектный жест, я оценил. И идея богатая. Варианты жертвования первого пролива воде можно очень удобные придумать. Достаточно чай в унитаз вылить — причем можно всей группой в туалет пойти, это оживит чайной действо… И да. Теперь, конечно, я буду осторожно ходить под окнами чайных пространств. И радоваться тому, что у любителей яиц нет пока своих церемоний.
В Китае анонсировали намедни чай, изготовленной по шу-пуэрной технологии, из которой исключили сушку чая перед микробиологической ферментацией и, соответственно, его увлажнение на старте микробиологический ферментации. Ну то есть они там свежие чайные листья завяливают, фиксируют низкотемпературно, скручивают — и сразу после этого отправляют на ферментацию. На два-четыре месяца. Говорят, что получается вкусно, цветочно, фруктово и без затхлости. Нельзя сказать, что эта технология уж совсем-совсем новая. Новости о подобных экспериментах уже приходили из Китая. По принципиально близкой схеме производятся некоторые японские темные чаи. Ну и квашеный чай опять же нельзя забывать. Но все равно интересно — и китайским коллегам тоже.
Давненько мне на глаза не попадался Loaded Tea. Я уж думал что он, после короткого выхода на рынок, просто сгорел в каком-либо специальном чайном аду. Потому что Loaded Tea («Заряженный чай») — это эталонный аццкий и сотонинский околочайный напиток, продающийся, в основном в США. По сравнению с ним растворимый чай «3 in 1» или бабл-т — это консервативная чайная классика. Loaded Tea — это напиток яркого и откровенно противоественного цвета с ярким же вкусом и высоким содержание чего-либо стимулирующего. Кофеина там может быть, например, 250 миллиграмм на стакан — а это больше половины суточной дозы и в два-четыре раза больше, чем в средней чашке кофе. И чай в Loaded Tea если и встречается, то только в виде экстрактов… Короче говоря, если агриться на баблтишные уже не прикольно, если вам нужен свежий повод для праведного чайного гнева — то вот шикарный проект растворимого Loaded Tea. Этакий «Юппи» с кофеином. Kajun Loaded Tea называется. Сорок вкусов. Не благодарите.
А если праведному гневу вы предпочитаете снисходительное удивление, то вот вам еще один чай в газированную копилочку «под игристое». MaraBela Sparkling Tea называется. Составлен из двух зеленых и одного белого чая и нескольких разных травяных добавок. В ассортименте бренда пока всего два товара — собственно бутылка с чаем и специальная пробочка, предназначенная для того, чтобы открытый чай не выдыхался. Пробочка — это мило, ни у одного бренда игристых чаев пока такого не видел, все они самонадеянно полагают, что их открытую бутылку сразу выпьют.
И еще про газировки. На Озоне засветился игристый ГАБА-чай от «ЧАЁК» (Лена, спасибо за наводку). Безотносительно характеристик этого конкретного продукта (я его не пробовал) замечу, что когда мы с коллегами экспериментировали с газированием чая, то газированная ГАБА показала себя чуть ли не интереснее всех. Ну и лапшеразвешивательный потенциал у газированного ГАБА-чая высокий. Можно всем рассказывать, что пузырики газа делают всасывание ГАМК более эффективным и проводят эту самую ГАМК через гематоэнцефалический барьер. Через нос.
Ну и немного дорогого и мимишного позитива. Вы, возможно, знаете, что в санкт-петербургском «Гранд Отеле Мойка 22» есть «Чайна гостиная». Где, конечно, проводятся послеобеденные чаепития. И так обычно красивые — а иногда еще и тематические. В конце июля, например, они запустили чаепитие Tête-à-tête, с авторской кондитеркой. Венчает которую съедобная конструкция, имитирующая разгромленную чайную сервировку. Как будто на чайный стол прилетела пара мячей для гольфа. Концептуальненько.
В два раза быстрее
В австралийской прессе наткнулся на совершенно стандартное интервью эмоционального журналиста со сдержанным чайным экспертом, в котором чайный эксперт дает обычные чайные рекомендации, а журналист пытается зажигательно их комментировать в стиле «Ничего себе, кто бы мог подумать». Такие материалы изучать очень полезно, несмотря на их однообразие. Потому что они являются достаточно рациональным способом мониторить усредненные потребительские чайные стереотипы. Одного чтения занимательных заметок для такого мониторинга, конечно, недостаточно. Для адекватного понимания потребителей анализ открытых источников нужно сопровождать полевыми исследованиями. Но в первом приближении сойдет и чтение скучных заметок.
Так вот. В этой австралийской публикации, среди прочего, есть вот такой пассаж. «Так что, возможно, моя тактика нагрева воды примерно до 80 градусов (чтобы сэкономить время) не так умна, как я думал». Это комментарий журналиста к категоричной рекомендации эксперта заваривать чай кипятком.
Должен признать, что для меня лично недокипячивание воды для чая для того, чтобы сэкономить время, аргумент немного неожиданный. Но не новый.
В детстве я сам так часто поступал. Потому что чайник на газовой плите нагревался утомительно медленно. А заварка была уже готова и ждала своего разбавления в заварочном чайнике. Ей, этой заварке, могло быть несколько часов — но это было не важно. Недокипячивание воды для того, чтобы разбавить ею готовую заварку и сразу получить напиток комфортной для питья температуры было абсолютно рациональным действием. И практиковалось повсеместно. Не только мной, но и окружающими взрослыми.
Я несколько раз пробовал недокипяченой водой не только заварку разбавлять, но и чай заваривать. Но это, особенно в случае с мелколистовым чаем, приводило к результату, который мне даже в детстве не нравился.
С появлением современных быстрых электрических чайников и выходом из массового чайного обихода привычки готовить отдельно заварку, а потом разбавлять ее кипятком, недокипяченая вода стала неактуальной. Даже если ты очень торопишься, то можно налить в электрочайник совсем немного воды — она закипит очень быстро.
И вдруг оказывается, что и сейчас есть люди, которые не докипячивают воду для экономии времени. Да, в Австралии — где, как известно, все вверх ногами. Но тем не менее.
Я не могу в очередной раз не отметить, что потребителя — в том числе и потребителя чая — непреодолимо тянет к упрощению. Ускорение в данном случае — это тоже упрощение. На бытовом уровне «быстрее» очень часто эквивалентно «проще». То есть привлекательнее.
О людях, которые отказываются пить традиционный чай (даже пакетированный) потому что им сложно вскипятить чайник, я уже знал. А теперь вот узнал о людях, которые заваривают чай недокипяченой водой, потому что это быстрее.
Это сокровенное знание, кстати, навело меня на плодотворную дебютную идею. Которая состоит в том, что теперь зеленый чай, особенно японский, можно смело продвигать как чай, который готовится в два раза быстрее. Причем экономия времени там двухэтапная. Сначала ты экономишь время на недокипячивании воды. А потом — на коротком заваривании. Не подкопаешься, все честно.
Экономия времени как органическое свойство зеленого чая — это свежо. «Заваривается в два раза быстрее» — это отличный рекламный клейм, его можно на пачках писать. А фразу «Скажу по секрету, этот чай еще и заваривается в два раза быстрее» можно сообщать доверительным шепотом самым дорогим клиентам.
Все это шутка, конечно. Но не до конца. Я как-нибудь на дегустациях, рассказывая о зеленом чае, попробую вещать про «в два раза быстрее» на самых серьезных щах. Посмотрю, что получится.
Оздоровительный маркетинг как признак безысходности
Так как отпускной позитив меня еще не до конца отпустил, я иногда позволяю себе думать хорошо о тех вещах, о которых обычно думаю плохо. Например, о чайно-оздоровительном маркетинге.
За последние несколько месяцев я намного интенсивнее, чем обычно, пил чай в качестве гостя. И наблюдал за ходом чайных разговоров с гостевой, скажем так, стороны.
Послушав, как часто и быстро такие чайные разговоры скатываются к сообщениям на медицинские и состоянческие темы, я в какой-то момент понял, что это скатывание часто происходит без коварного коммерческого умысла. А от обычной безысходности. Потому что малознакомым людям, случайно оказавшимся за одним чайным столом, просто больше не о чем поговорить.
Незнакомым людям и так обычно не о чем поговорить — и не только за чайным столом. А вообще. Поэтому люди придумали разговоры о погоде. И смолл-толк-формат. И выпивку. А также локации и события, где собираются люди, объединенные общей темой. И тамаду. Смысл всех этих коммуникационных инструментов состоит в том, чтобы создать общее информационное поле, которое позволит незнакомым людям нащупать общие темы. И потом уже нормально общаться.
Все эти коммуникационные костыли отлично работают — но требует времени и, иногда, некоторых навыков. А со временем и коммуникационными навыками за чайным столом в каком-либо чайном пространстве часто бывает все сложно. Мало того. Коммуникации за чайным столом почти всегда не только ограничены по времени. Они еще обычно еще и провоцирующе интимны. В том смысле, что люди за чайным столом часто сидят довольно близко друг к другу, особенно если речь идет о чаепитиях в китайском стиле, за чабанью. Такая близость просто физически ломает этикетные барьеры и сильно ограничивает использование стандартных коммуникационных прокладок. Хочется сразу перейти к разговорам на близкие всем темы.
С друзьями или в кругу семьи с этим, обычно, нет никаких проблем. А с незнакомыми людьми вот так сразу найти близкие темы очень сложно. И с возрастом становится все сложнее.
Разговоры о здоровье, состояниях и нарочитая эмоциональность в данном случае становятся самым рациональным выходом из ситуации. Вместо того, чтобы тратить силы и время на поиск общих тем, ты просто вываливаешь на гостей эмоционально усиленные рассказы о том, как сильно тебя от этого чая расслабляет и какая это мощная вещь, антиоксиданты в смеси с аминокислотами. В них вся сила, почти как в гемоглобине. Ну и ещё можно добавить немного гипертрофированного восторга с примитивной интригой. Типа тебе сначала этот чай не очень нравился, а потом как понравился! Эмоциональные качели — это тоже просто и понятно.
Так что теперь, когда я вдруг замечаю, что речь чайного мастера — это речь эмоционально нестабильного и чрезвычайно больного человека, то сразу начинаю думать о нем не плохо, а хорошо. Он бы, наверняка, был бы рад обсудить со мной что-либо сложное и интересное. Но адекватно оценивает мой уровень и снисходительно говорит о том, что мне, наверняка, понятно. То есть о здоровье и настроении.
И это правильно, конечно. Ни о чем другом на церемониальном чаепитии меня лучше не спрашивать. От греха подальше.
Проблематика часена
Коллеги из Global Japanese Tea Association опубликовали чудесный материал, посвященный нелегкой судьбе часена — бамбукового венчика для взбивания чая — в современном бездушном мире. Если пересказывать материал очень коротко, то все сводится к тому, что современные кафе, работающие с матчей, напокупают бамбуковых часенов для понтов, а потом используют их и технически бестолково, и гигиенически стремно, и без должного уважения.
Вопросы уважительного отношения к приобретенному честным путем на открытом рынке чайному расходнику я оставлю без внимания. Замечу только, что они во многом перекликаются с моими переживаниями по поводу неправильного использования подстаканников. При взгляде на культуру снаружи такие вопросы вызывают недоумение. Ну типа того, что стоит ли переживать по такому ничтожному и придурошному поводу. А изнутри культуры — русской в случае с подстаканниками и японской в случае в часенами — такие вопросы резко обрастают экзистенциальным смыслом. В каждом тясицу своя водица.
А вот технические и гигиенические претензии к корявому использованию бамбуковых венчиков — это неспецифично и интернационально.
Основная техническая претензия ортодоксальных пользователей бамбуковых венчиков к бестолковому персоналу кофеен состоит в том, что этот персонал воспринимает часены как устройство для интенсивного взбивания пены, причем любой, включая молочную. Тогда как часен предназначен для достаточно медленного и немного печального смешивания матчи с водой. О том, является ли традиционная техника работы с порошковым чаем взбиванием или ее стоит называть, например, приготовлением чайной взвеси, можно спорить. Но то, что часен не является архаичным капучинатором — несомненно. И для бодрого наяривания он не предназначен. А ведь им часто именно наяривают. И иногда еще и закрепляют на какой-либо электрической драндычалке.
Проблема такого использования часена в том, что он чисто механически не предназначен для подобного рода нагрузок. И просто ломается. Обычно в самой хрупкой своей части — у него отваливаются «усики». Причем иногда не просто отваливаются, а попадают в напиток. Что, конечно, огорчительно и даже немного опасно. Это же примерно как на зубочистку в матча-латте напороться.
Еще одной технической проблемой использования бамбуковых венчиков в кафе часеновые ортодоксы называеют их мытье в посудомойках. Полностью согласен — это вообще за гранью добра и зла. А если производить такое мытье после интенсивного взбивания, то это вообще полный часеновый зашквар.
Ну а с гигиеническими проблемами все вообще просто и печально. Использование часена для взбивания всего подряд приводит к тому, что бамбук впитывает в себя разное. А распространенная привычка хранить металлические инструменты в воде, будучи перенесенной на часены, приводит к тому, что бамбуковые венчики часто тоже замачивают в не очень свежей воде. Что им на пользу, безусловно, не идет.
Все это, конечно, очень грустно. Выход из сложившейся ситуации часеновые ортодоксы видят в том, чтобы в кафе, которые готовят на основе матчи разные новомодные напитки, использовать часены из современных материалов. Полимерные какие-нибудь. И без уважения. А бамбуковые часены нужно использовать только в тех редких заведения, которые готовят матчу в церемониальном формате и со всем уважением.
Все это, конечно, очень наивно. Но любопытно.
И да. Я уже как-то об этом рассказывал, но повторюсь. Свой первый бамбуковый часен я однажды с присущим мне роковым обаянием уронил в кастрюлю с кислыми щами. Ароматными такими. Я не знаю, гордиться мне этим, или нет. Но, возможно, такого с часенами больше нигде и никогда не происходило. И не говорите об этом японцам, ладно? На всякий случай.
Американская островная матча
Американская компания Vale, которая торгует матчей в Сиэтле, объявила намедни о закладке чайной плантации на острове Уидби (Whidbey Island). Это такой крупный остров в системе заливов Пьюджет-Саунд, что на северо-западе США, на тихоокеанском побережье и в штате Вашингтон. На острове Уидби уже высадили 12000 чайных растений. Японских сортов, но завезенных с Гавайев. Там, на этом острове, планируют, в итоге, заложить 80 гектаров чайных плантаций. И выращивать около миллиона чайных кустов. Листья с которых будут использоваться, главным образом, для производства тенчи. Ну и матчи потом, соответственно.
Я напомню, что на территории США достаточно много мест, более или менее пригодных для выращивания чая. И первые опытные посадки чая там тоже начались давно. Вот только все эти эксперименты до недавнего времени упирались в безнадежную коммерческую нецелесообразность чаеводства в США. Ситуация немного изменилась с развитием концепций мелкого сельскохозяйственного производства, которая дала возможность американским чайным проектам продавать мелкосерийный чай за приличные деньги независимо от его качества — как фермерский, органический, локальный, редкий и все остальные актуальные слова.
Ну а теперь, в условиях матча-бума, коммерческая нецелесообразность американского чаеводства выглядит не такой неизбежной. Так что чайный проект на острове Уидби интригует. Причем интрига там, скажем так, разноплановая.
Дело в том, что этот остров расположен значительно севернее традиционных японских матчевых регионов. Уидби — это 48° северной широты. Тогда как Удзи и Нисио — это 34°, а считающийся самым северным матчевым регионом Японии Мураками — это 38° северной широты. Уидби даже севернее Сочи — на пять градусов. Этот американский остров, конечно, не самая северная чайная зона — есть Шотландия, например. И не все, как вы понимаете, зависит от широты. Но в том, что Уидби — это зона рискованного чаеводства, особенно масштабного, я лично не сомневаюсь.
И здесь можно сделать два смелых предположения, выходящих за рамки очевидного и декларируемого содержания проекта.
Предположение первое состоит в том, что весь этот проект — одна большая рекламная шляпа. Как ни монументально звучат цифры в 12000 чайных кустов, подготовить участок земли на острове и высадить туда 12000 саженцев — не очень сложно и не очень дорого. И гарантированно привлечет внимание к проекту и к реализующей его компании на довольно длительное время.
Предположение второе состоит в том, что американские коллеги пытаются превратить баг в фичу. В Удзи солнце светит около 1800–2000 часов в год. На острове Уидби этот показатель заметно ниже — около 1400–1600 часов в год. Округ Айленд, где находится Уидби, даже признавали одним из самых пасмурных мест в США — по данным спутников NASA. А это значит, что чайные кусты для матчи на острове Уидби можно вполне аргументировано не затенять. Сославшись на мать-природу.
С учетом того, что по поводу качества матчи с острова Уидби можно будет вообще особо не париться, такой аргументированный отказ от затенения заметно снизит себестоимость островного чая. Что, повторюсь, для США чрезвычайно важно.
Мне нравятся оба варианта — и с рекламным шарлатанством, и с инсоляционной авантюрой. И промежуточные варианты тоже красивы. Ну типа сейчас посмотрим, как 12000 кустов себя будут чувствовать, а потом примем решение, продолжать или нет. А пока выжмем из этого проекта все PR-плюшки и даже чай сделаем без затенения — он получится супер-редким, будем им хвастаться.
Интересный, повторюсь, проект. Постараюсь посмотреть на него лет через пять.
Мелкоплодные арбузы на чайном столе
Если вы хоть раз пытались реконструировать чаепитие главной кустодиевской купчихи, то, наверняка, знаете о том, что арбуз на чайном столе — это очень вкусно и не очень удобно.
На «очень вкусно» я, конечно, настаивать буду не очень сильно. Вкусы у всех разные. Но мне лично запивать арбуз чаем или заедать чай арбузом очень нравится. Чаю вообще идут свежие закуски, а арбуз — это не то чтобы квинтэссенция свежести, но что-то типа того.
Причем арбуз отлично работает и сам по себе, в лаконичной композиции «в одной руке чашка, в другой — ломоть арбуза», и в сочетаниях более сложных. В составе фруктовый тарелки. С разными сырами (с козьей брынзой очень хорошо), с хлебом и так далее.
Арбуз подходит к любому чаю. И может быть интересным компонентом сложных чайных напитков. Это даже матчисты просекли. И производители чая в бутылочках. Чайно-арбузных блокбастеров, правда, ни те, ни другие пока не породили. Но вполне рабочие продукты типа арбузной матчи с растительным молоком или зеленого чая с арбузом и персиком время от времени выкатывают. И самому их готовить тоже не возбраняется, конечно. Получается лучше, чем в бутылках. Да и просто вкусненько. Один раз в сезон вполне можно сделать. В надувном бассейне такой напиток пьется очень хорошо. Противоествественное — к противоестественному, во всем должна быть гармония.
Короче говоря и повторяясь, чай с арбузом — это прикольно. Но, еще раз повторяясь, сильно настаивать я на этом не буду.
А вот «неудобно» применительно к арбузу на чайном столе бесспорно. У арбуза и чая разные масштабы, разная аккуратность, разная специфика сервировки. Когда речь идет об общепите, эту разность можно проигнорировать, потому что запариваться на арбуз тебе не нужно, нужно только получать удовольствие и не обляпаться. А дома подача арбуза к чаю часто пару раз пробуется, а потом негласно игнорируется. Ибо ну нафиг такие запарки. Чай — отдельно, арбуз — отдельно.
Но вот недавно (здесь нужно включить рекламное воодушевление) я открыл для себя такую занятную штуку, как мелкоплодный висячий арбуз. На алматинском рынке открыл. Я потом уже вычитал, что такие арбузы сейчас в Китае довольно популярны. Но те, что я на рынке купил, где-то под Алма-Атой выращивают. Им хватает и солнца, и воды. Они вообще быстро созревают, как оказалось — можно даже в средней полосе запариться. А еще они могут висеть, а не лежать, потому что легенькие, в среднем на пару килограмм. Был бы огородником, увлекся бы, короче.
Но я не огородник, а поедатель. И как поедатель могу сказать, что теперь я гораздо чаще пью чай с арбузом. Вот уже несколько выходных подряд. Потому что эти мелкие арбузы не только имеют нормальный арбузный вкус, тонкую шкурку и отчетливые арбузные завитушки, но еще и в работе невероятно удобны и аккуратны, в сервировке компактны и эффектны, а в поедании безупречны.
Пижонская тема, очень рекомендую. Ну и мочегонный буст, конечно. Я должен был предупредить.
Варка-82 и отсылки к Сэн-но Рикю
Самой известной персоной в японской чайной культуре является, конечно Сэн-но Рикю. И было бы чрезвычайно интересно узнать, что он думал о стадиях кипения воды для чая. И мог ли как-то повлиять на донесение до широкой чайной общественности конце XX ярких водокипятильных образов.
Когда в современных японских текстах приводят характеризующую стадии кипения воды цепочку «звук дождевого червя» — «глаза краба» — «нитки жемчуга» — «рыбьи глаза» — «ветер в соснах» — «тишина» (или что-то еще, характеризующее водное фиаско, и эта стадия опциональна), то иногда ссылаются на Сэн-но Рикю. Но обычно не напрямую. В стиле «считается, что Сэн-но Рикю выделял пять стадий кипения воды». Или «Сэн-но Рикю считал, что чай нужно заваривать водой, которая издает звук, похожий на шум сосен».
Такие отсылки являются, если можно так выразиться, контекстной фантазией.
Здесь вот какое дело. Текстов, точно написанных Сэн-но Рикю, немного. Не писатель он был. Абсолютно достоверными считаются его предсмертные стихотворения. Существуют подлинники его писем, довольно многочисленные и хранящиеся в совершенно разных местах, вплоть до Нью-Йорка. И, в общем, все. Книг и трактатов после себя Сэн-но Рикю не оставил.
Полноценный анализ текстов, написанных самим Сэн-но Рикю, я провести не могу. Но, судя по всему, ничего о стадиях кипения воды Сэн-но Рикю не написал. Здесь бы и проблеме конец — не написал и не написал, делов-то. Но есть нюанс.
В японской чайной культуре существует целый пласт текстов, которые так или иначе связывают с Сэн-но Рикю. Записки его учеников, которые он лично редактировал. Свод из семи коротких чайных правил и сборник чайных стихотворений, автором которых считается Рикю. И несколько текстов, записанных со слов Сэн-но Рикю его учениками. Или якобы записанных. Или являющихся произвольной интерпретацией принципов мастера.
Самым известным из таких текстов является, безусловно «Нампороку» («Нанпорок», 南方録). Это трактат, который, предположительно, был написан в Японии в конце XVII века и, тоже предположительно, со слов Сэн-но Рикю, его учениками и последователями. Разрыв в сто лет между жизнью Сэн-но Рикю и временем появления «Нампороку» вызывает очевидные вопросы. Поэтому исследования «Нампороку» — это отдельная и очень интересная тема японской чайной истории.
Независимо от нюансов происхождения и авторства, «Нампороку» стал каноном для той части японской чайной культуры, которая выстроена вокруг японской чайной церемонии. У меня нет никакой возможности в «Нампороку» погружаться, но тема, повторюсь, интереснейшая. Начать ее изучение можно с небольшой статьи «Письменный памятник XVII века традиции японской чайной церемонии «Нампороку» («Записки Намбо»)» Анастасии Кудряшовой… Извините. отвлекся.
Судя по всему, никаких описания стадий кипения воды в формате «звук дождевого червя» — «глаза краба» — «нитки жемчуга» — «рыбьи глаза» — «ветер в соснах» — «тишина» в текстах, напрямую связываемых с Рикю, в том же «Нампороку», например, нет. Это поздняя и сложно фиксируемая компиляция, собранная на китайской базе с мощным усилением значения шума ветра в соснах.
Связанные с Рикю тексты и их интерпретации, активно и свободно оперируют понятием «шум ветра сосен» (Мацукадзе, Сёфу, 松風) для описания одной из стадий кипения воды. Эта стадия кипения воды обычно описывается как идеальная — иногда с уточнением, для какого именно чая, густого или легкого.
Когда точно понятие Мацукадзе вошло в японский чайный обиход, сказать сложно. Но я хочу напомнить, что про ветер в соснах писал Су Ши в 1072 году. И еще напомнить о том, что образованные японцы активно работали с китайскими текстами. Так что, с большой степенью вероятности, шум ветра в соснах применительно к определенной стадии кипения воды — образ для Японии заимствованный.
И, как это часто бывает в Японии, развитый в комплексную концепцию и занявший важное место в понятийном поле японской чайной культуры.
Можно не сомневаться, что Рикю был с этим образом знаком. И совершенно спокойно мог полагать соответствующую стадию закипания воды идеальной для заваривания чая. Потому что, скорее всего, шум ветра в соснах во времена Рикю уже был в японской чайной культуре императивом. Употребим такой термин.
Рикю о нем, судя по всему, не писал потому, что все было и так понятно. Но при этом Рикю сильно, хоть и косвенно, повлиял на закрепление шума ветра в соснах в японской чайной культуре. Потому что отсылки к Рикю в пострикюшной японской чайной литературе сделали Мацукадзе для японской чайной культуры не просто императивом, а императивом категорическим.
Или, если говорить проще, такой категорией, о которой все, кому нужно, знают. Знают настолько хорошо, что если бы в каком-нибудь японском журнале типа нашей «Химии и жизни», только, например, из XIX века, вышла бы заметка про то, что чай нужно заваривать, когда вода в котле шумит, как ветер в соснах, это никого бы не удивило. И никто не стал бы искать первоисточник образа — потому что образ общеизвестен и правило «заваривать, когда шумит» тоже общеизвестно. Но для наблюдателя, находящегося вне понятийного контекста, такая заметка могла бы стать неожиданной.
Что-то подобное, на мой взгляд, могло привести и к появлению той заметки в «Химии и жизни» 1982 года, с которой началось это расследование. Ну то есть выстраивая цепочку передачи воднокипятильх образов от Лу Юя к советским химикам, нужно не только отслеживать публикации, но и учитывать фактор понятийного контекста.
И я его обязательно учту. Но сначала давайте немного подробнее разберемся с Мацукадзе. Японским шумом японского ветра в японских соснах.
Фидбэк и поддержка рублем
Eсли не сложно, выделите, пожалуйста, галочками, те новости, которые оказались для вас наиболее интересными. Нам это поможет сделать «Параферналии» еще более качественными.
Загрузка ...Ну и, конечно, еще более качественными поможет сделать «Чайные параферналии» ваша поддержка рублем и ваше доброе слово. Все для вас, спасибо за внимание, хороших чаепитий, удачи!
Ежедневные чайные новости в Telegram и в Max.
Добавить комментарий