Чайная параферналия №269

Чайный рекорд Газиантепа

Турецкие коллеги исследовали турецкие же потребительские чайные захмычки и обнаружили, что больше всего чая в Турции пьют жители города Газиантеп. Это крупный — более чем на полтора миллиона жителей — город юге Турции, практически на границе с Сирией. Одинаково далекий и от Стамбула, и от Ризе — мест, которые традиционно считаются главными турецкими чайными локациями.

Газиантеп — это известный в гастрономическом плане город. В первую очередь своей пахлавой. Фисташковой, из особо тонкого теста, разных форм. Ее иногда называют лучшей пахлавой в мире — но это, конечно, дело вкуса. Другими известными местными специалистами являются фисташковая паста и курдский кофе — кофейный напиток (типа знакомого нам цикория) из плодов терпентинного дерева. Его еще называют фисташковым кофе — потому что терпентинное дерево из фисташковых. Или курдским цикорием. Или кофе мененгич. Я его пробовал, мне не понравилось.

Есть в Газиантепе и свой околочайный специалитет. Называется Antep Zahter Çay. Антеп — это старое название города (местная пахлава и фисташковая паста тоже называются антепскми, а не газиантепскими). Zahter — это фимбра колосистая (Thymbra spicata), она же дикий тимьян, она же душица испанская, она же заатар, персидский затр и пустынный иссоп. Местная ароматная травка, вкусом и ароматом немного похожая на чабрец. Ну а Antep Zahter Çay — это чай из этой травки.

Но сейчас речь не о нем, а о традиционном чае. Черном. Которого, по сообщениям турецкой прессы, некоторые особо закаленные жители Газиантепа могут выпивать до пятидесяти стаканчиков в день. Ну а 15-20 — это вообще нижняя планка, для детей и начинающих.

Один турецкий чайный стаканчик — а пьют в Газиантепе чай в традиционном для Турции стиле — это 100-150 миллилитров. Двадцать стаканчиков — это минимум два литра. Пятьдесят — минимум пять. При таких объемах потребления черного турецкого чая в турецком же стиле Газиантеп должен славиться не пахлавой и фисташковой пастой, а тактической гастроэнтерологией и паллиативной урологией.

При этом я нисколько не сомневаюсь в том, что чая в Газиантепе пьют очень много. И что случаи с пятьюдесятью стаканами являются реальными. Просто надо принимать во внимание стандартный механизм превращения частности в тенденцию. Феномены бросаются в глаза, хорошо запоминаются и постепенно заслоняют собой реальность. Так что я предлагаю считать пятьдесят стаканчиков в день романтически растиражированным редким эксцессом.

Но даже с такой оговоркой объемы выпивания чая в Газиантепе впечатляют. И требуют убедительного объяснения. Особая чайная закаленность жителей Газиантепа бесспорна. Но когда я впервые прочел про пятьдесят стаканчиков в день и соотнес это количество с крепостью обычного турецкого чая, то сразу подумал, что должно быть в газиантепском чае какое-то смягчающее обстоятельство.

Жители Газиантепа напирают на особый способ приготовления, благодаря которому чай получается не горьким и пригодным для масштабного употребления. Они описывают этот способ как заваривание на пару и противопоставляют его завариванию на огне. Ну типа того, что они заварочный чайник с чаем прогревают на водяной бане, а не на открытом огне. Но так делают во всей Турции, так что гипотеза не очень рабочая.

На мой взгляд, гораздо проще компенсировать большое количество выпиваемого чая меньшей крепостью чая. И вот тут вырисовывается интересный нюанс.

Если турецкий чай сделать пожиже — насыпать в заварник меньше чая или сильнее разбавить заварку кипятком — то он получится не очень вкусным. Турецкий чай должен быть крепким, в этом его фишка. А вот если турецкий чай заменить на какой-либо другой, сохраняющий приятные вкус и аромат при не очень крепком заваривании, то гипотеза «в Газиантепе пьют чай пожиже» становится вполне рабочей. И раскрывается в еще одну и очень интересную грань турецкой потребительской чайной культуры.

О которой — завтра.

Американские предпосылки матча-бума

Матча-бум возник, конечно, не на пустом месте. Но корни его находятся не в Японии, а в США. И связаны они с попыткой американской торговой чайной культуры найти подход к зеленому чаю.

Российским чайникам страдания вокруг зеленого чая незнакомы и непонятны. Во-первых, потому что внутри нашей уютной и развитой чайной культуры мы пьем достаточно дорогой и вкусный зеленый чай. Во-вторых, потому что наша массовая чайная культура — это культура черного чая. А в черном чае между дешевым и плохим продуктом и дорогим и хорошим продуктом разрыв не так суров, как в чае зеленом. Поэтому мы просто не осознаем того, что значительная часть мировой потребительской зеленочайной культуры постоянно пытается ответить на вопрос «что нужно сделать, чтобы эту хрень хоть как-то можно было пить».  

Марокканский чай с мятой и сахаром, турецкий зеленый чай с лимоном или базиликом, среднеазиатские смеси зеленого чая с черным чаем и лимоном, вьетнамский зеленый чай с вкусовыми добавками, окрашенные зеленые чаи в Пакистане и Афганистане, кашмирские рецепты с молоком и содой, кочевые и горные зеленые чаи с молоком, жиром и пряностями и даже, отчасти, благородный китайский жасминовый зеленый чай — все это не только вкусно, интересно и сытно. Все это еще и маскирует дешевый и невкусный зеленый чай, лежащий в основе большинства из перечисленных традиций.

А еще зеленый чай — это типа полезно. И под эту лавочку его можно классно продавать. Когда полезность зеленого чая проникла в коллективное потребительское бессознательное более или менее надежно, американский чайный рынок было встрепенулся — и подвис. Потому что этот вроде как полезный зеленый чай совершенно не нравился американским потребителям. В среднем по больничке, конечно.

Я на протяжении, наверное, двадцати лет с завидной регулярностью натыкался на разные американские публикации, которые пытались ответить на уже сформулированный выше вопрос: что нужно сделать с зеленым чаем, чтобы его можно было пить. Большей частью американские коллеги шли проверенным путем — добавлением в зеленый чай чего-то компенсирующего. Типа уже упомянутого лимона. Или базилика. Или мяты.

Так или иначе, но зеленый чай вошел в более или менее массовую американскую культуру. С имиджем напитка безусловно полезного. Но довольно странного на вкус. Рынок был готов заглотить большой кусок зеленого чая. Но ждал, пока он станет хоть чуточку попопсовее.

Ответ на вопрос о том, как сделать эту хрень съедобной, нашелся у коллег-кофейщиков. Которые, несмотря на все свои спешиалти-понты, большую часть кофе продают, залив его молоком и засыпав сахаром. С обычным зеленым чаем этот подход работал не очень. А вот матча приняла молоко и сахар — а следом за ними и весь остальной свальный грех вкусовых добавок, наполнителей и топпингов — как родных.

Вкус получающихся на основе матчи напитков, конечно, блокбастерным не назовешь — но их можно пить. Что, в сочетании с развитой инфраструктурой кофеен, технологичностью и безотходностью зеленого порошка, его высоким маркетинговым потенциалом и отработанной системой развития напитковых трендов и создало предпосылки для матча-бума.

Спусковым крючком которого, на мой взгляд, стало стало появление матча-напитков в Starbucks. А маркетинговой базой — наличие у матчи отличного интерсубъективного сенсорного мема и то, что она позволяет работать с потребительской амбивалентностью.

С интерсубъективным сенсорным мемом все просто. Этот веселенький зеленый цвет легко запомнить, просто описать и невозможно забыть. С амбивалентностью тоже все не очень сложно. Цвет матчи провоцирующе неаппетитен и привлекает к себе опасливое внимание — однако возникающие было подозрения в противоестественности матчи тут же купируются блоком информации о ее натуральности, экологичности, ограниченности, традиционности, церемониальности, природности, полезности и прочей привлекательности. И потенциальная опасность превращается в добычу, которую надо немедля употребить. Классика.

Ну а потом и баблтишные подоспели. И возвращение матчи к своим сущностным корням через превращение из нишевого церемониального напитка в напиток чистенькой городской бедноты стало уже не остановить.

Все возвращается на круги своя. Даже матча.

Матча-бум и смысловая гармония матчи

В том горьком катаклизме, который называется матча-бумом и который мы все сейчас наблюдаем, есть одна тема, которая настолько очевидна, что ее обычно никак не проговаривают. 

Матча на наших глазах из редкого и дорогого напитка, известного и доступного небольшому кругу специалистов и ценителей, превратилась в продукт массовый и дешевый. Не нищебродский, конечно. Но что-то типа того. Для того, чтобы попробовать матчу (пусть и с нюансами), достаточно зайти в одну из ближайших кофеен. На заре моего увлечения чаем такое невозможно было даже представить. Матчу можно было раздобыть, конечно. Но о том, чтобы попробовать ее мимоходом, не могло быть и речи.

Помимо очевидной при такой демократизации профанации матчи и не менее очевидного повторения матчей традиционного для всего чая пути от дорогого и редкого напитка к напитку дешевому и массовому, у всей этой темы есть еще один сюжет. Который мне особенно нравится и который состоит в том, что переживаемая нами демократизация матчи является ее возвратом к смысловым (или сущностным, если вам нравятся слова с шипящими) корням.

Порошковый чай вообще и матча в частности по сути своей — рафинированно экономный продукт. Никак иначе, кроме как параноидальной экономией, стремление употребить чайный лист целиком я объяснить не могу. Я уже приводил как-то эту аналогию, и повторю ее сейчас. Употребление матчи полностью эквивалентно употреблению рыбы с чешуей и костями. Или курицы со всеми потрохами и перьями. Принцип тот же — ничто потенциально съедобное не должно пропадать. Выбрасывать спитые чайные листья — это запредельное расточительство. Их надо употребить внутрь. Ну а там уже включается принцип «все полезно, что в рот полезло». Который, кстати, отлично ложится на традиционную островную рачительность — не только японскую.

Если смотреть на матчу под таким углом, то вся специфика ее употребления начинает играть новыми красками. Предцеремониальное купажирование вполне можно рассматривать не как задачу качественно-оптимизационную, то есть задачу создания наиболее подходящего для данной конкретной церемонии напитка. А как задачу финансово-оптимизационную. Давайте смешаем чай поприличнее с чаем подешевле — так чтобы и пить еще было не очень противно, и немного сэкономить. Один церемониальный глоток из одной чаши на всех и жидкий чай, подаваемый к закускам, в эту оптимизационную схему тоже отлично вписываются. Как и романтическая привязка матчи к самураям и монахам — которые, в большинстве своем, чуваками были небогатыми.

При этом матча, будучи по сути своей экономным и рациональным продуктом, никогда не была дешевой. Сначала потому, что весь чай был дорогим. А потом потому, что вписалась в системную премиумизацию и, отчасти, скрализации всей японской культуры.

В течение двадцатого века Япония из страны дешевой превратилась в страну дорогую (о том, как Япония воспринималась в самом конце XIX века, можно узнать из короткого японского фрагмента эссе «Размышления о дешевизне и тетушка Шарлотта» Герберта Уэллса). По мере премиумизации и частичной сакрализации Японии в целом, премиумизировалась и сакрализировалась и матча. И стала восприниматься не столько как напиток монахов и солдат, сколько как дорогая начинка самой мякотки японской чайной культуры — японской чайной церемонии. И вышла, скажем так, на стагнационное плато своего нишевого развития.

Фактически, на протяжении всей своей истории матча существовала в противоречии между своей рациональной и дешевой сущностью и своей рыночной редкостью и дороговизной.

Матча-бум разрешает это противоречие, убирает из матчи все искусственное и наносное, возвращает матчу к своей рациональной и дешевой сути и делает ее дальнейшую историю правильной и гармоничной.

О месте титестера в обществе

На одном американском сайте нашел интервью с чайным экспертом, который в профессии уже полвека, начинал как титестер — а сейчас владеет чайной компанией, ведущей дела в Индии и в Великобритании. Небольшой, судя по всему — но это не важно.

В этом интервью, помимо обычных титестерских рассказов про дегустацию сотен образцов чая, есть один очень примечательный сюжет.

Герой интервью вошел в чайный бизнес со второй попытки. Первый раз он пытался сделать это на родине, в Индии. Где его во время интервью спросили, есть ли у его семьи собственные чайные плантации. И, получив отрицательный ответ, указали на дверь. Возможно даже вежливо.

А второй раз герой собеседовался в Лондоне. До которого добрался из Индии автостопом. Его в британской компании выслушали, поговорили с нам на бенгальском, подивились проделанному пути и велели в понедельник выходить на работу. Прямо как в кино.

На самом деле, подоплеки у индийского отказа и британского согласия могут быть самыми разными. Особенно у индийского отказа. Нежелание брать человека без чайного семейного бэкграунда могло быть вызвано, например, кастовыми традициями — которые и сейчас в Индии имеют место быть, не говоря уже о временах собеседования. Или совершенно рациональным стремлением чайного брокера вместе с сотрудником получить еще новый бизнес-контакт. Но я вижу в этих двух попытках с двумя разными результатами еще и прямое свидетельство совершенно разного места титестеров на социально-профессиональных лестницах в разных обществах. 

В Индии, особенно несколько десятилетий назад, титестерство — это один из суперпризов. Быстрый социальный лифт, шанс выйти на совершенно другой уровень жизни и все такое прочее. Отбор туда был примерно как у докторов наук, старались пропускать только достойных, не забывали собственные интересы, при отборе учитывали множество нюансов — и семейный чайный бэкграунд был одним из них. Пройти такой отбор было очень сложно. Особенно с учетом того, что в Индии титестинг часто используется еще и как профессиональная песочница. В которой могут по молодости тренироваться дети владельцев и крупных менеджеров чайных компаний. Чтобы, так сказать, реальный чай понюхать, перед тем как въезжать в более масштабные задачи. Пробиться в эту тусовку, стать титестером просто с улицы, было очень сложно — примерно как в лотерею главный приз выиграть.

А в Великобритании условные 50 лет назад титестинг был уже обычным, в общем-то, ремеслом. С улицы и по объявлениям, как сейчас, в титестеры еще, возможно, и не набирали — но что-то типа того. А тут приходит явно целеустремленный юноша (4000 миль автостопом как бы намекают) с не менее явным чайным бэкграундом (родом из Дарджилинга). Ясное дело, что надо брать — а всему, чему надо, учить уже на месте. Все равно в титестинге основной метод обучения — наставничество, причем на конкретном ассортименте.

Очень занятная, как по мне, история. Отчасти, кстати, объясняющая тот любопытный факт, что титестеры восточные в среднем по тусовке выглядят более убедительно и, простите за странный термин, элитно, чем титестеры западные.

Юнесковская движуха

Включение несколько лет назад турецкого и китайского чая в список культурного наследия ЮНЕСКО, по идее, должно было привести к череде аналогичных включений в этот же список других чайных традиций. Ну потому что Турция (к которой немного странным пристяжным шел Азербайджан) и Китай задали, так сказать, заявочные рамки, на которые может ориентировать любая чайная культура и традиция, рассчитывая на юнесковское внимание. Китай в этих рамках — недостижимая верхняя планка, с ним все ясно. А Турция — это, скажем так, порог вхождения, базовый уровень, на котором должна находиться региональная чайная культура или региональная чайная традиция для того, чтобы осознавать себя как культурный феномен мирового уровня. 

Однако с 2022 года никаких новых чайных культурных наследий в юнесковском списке не появилось. И если у Японии гештальт наследия закрыт включением чагусаба (тягусаба) в список мирового сельскохозяйственного наследия, то другие чайные страны свои чайные традиции на международном уровне пока никак не продвигают. Хотя, казалось бы, таким странам как Россия или Великобритания придумать что-то чайное и культурно-наследственное можно запросто. Однако нет. Что, если присмотреться ко всей этой (и некоторой прочей) движухе повнимательнее, нисколько не удивительно.

Причем смотреть, опять же, нужно на Китай и Турцию. Вернее на то, как они отрабатывают полученный в 2022 году юнесковско-наследственный статус и какие бонусы от этого статуса получили. Тем более, что с 2022 году уже три года прошло — за это время могло бы уже что-то и произойти.

Если посмотреть на чайную Турцию и чайный Китай снаружи, то можно сделать вывод о том, что включение турецкого чая и китайского чая в список культурного наследия ЮНЕСКО на чайные культуры этих стран не повлияло никак. Ну или почти никак. Безусловно происходящее и разноплановое чайное развитие Турции и Китая как-то соотнести с новым статусом китайского и турецкого чая не получается. Можно не сомневаться, что это развитие и так происходило бы, чего бы оно ни касалось — хоть объемов производства и потребления чая, хоть чайного туризма, хоть потребительских чайных форматов.

Да, слово «ЮНЕСКО» стало чаще встречаться в чайных новостях — особенно из Китая. Для докладов на разных мероприятиях появились дополнительные темы. Стало больше разных медийных продуктов, фильмов, например — но их, возможно, и без этого стало бы больше. В китайском чае появилась еще одна информационная структура, на основе которой этот чай можно изучать — список чайных феноменов из юнесковской заявки. И, в общем, все. Никаких особенных бонусов чайная Турция и чайный Китай пока от нового статуса своего чая не получили. Вполне возможно, что какие-то бонусы получили непосредственно связанные с подачей заявки люди и проекты — но это не точно.

Так что некоторая пассивность других потенциально интересных чайных традиций совершенно объяснима. Люди не видят резона. А как только видят, то сразу начинают действовать.

В минувшем октябре прошли разные чайные мероприятия во Вьетнаме, в рамках которых набирается необходимая база активностей для юнесковской заявки. Что конкретно собираются продвигать наши вьетнамские коллеги, пока не ясно. В новостях используется термин «вьетнамская чайная культура» — но это пока понятие не очень хорошо структурированное и формализованное. Вьетнамская чайная культура, безусловно, существует. Но у нее еще нет ярких маркеров, которые позволяют ее однозначно узнавать и отличать от других чайных культур. Лотосы и девушки в национальных вьетнамских платьях не в счет.

Центром юнесковской движухи во Вьетнаме, судя по всему, будет провинция Тхай Нгуен. Тамошний чай уже входит в список национального нематериального наследия, так что все логично. Провинция Ламдонг тоже во всем этом участвует — что тоже логично с учетом ее вклада во вьетнамскую чайную индустрию.

Если у наших вьетнамских чайных братьев все получится, то нас, как минимум, ждут красивые вьетнамские ролики и фотографии.

Кейсы и анонсы россыпью №4

Tea & Coffee Trade Journal опубликовал пересказ глобальных напитковых трендов из отчета Finlays. И спроецировал их на чай и кофе. Как мог. Четыре из шести описанных трендов, на мой взгляд, не особенно убедительны — это здоровье, приложения для управления заказами, реклама через соцсети и устойчивость. А вот выход на первый план быстрых и ситуативных предложений и все большее внимание потребителей к удобству потребления — это истинная правда. Компании, которые смогут оперативно выкатывать ограниченные предложения к сезонам, праздникам и прочим поводам, равно как и компании, всячески потакающие прогрессирующей потребительской лени, явно будут иметь больше шансов на рыночный успех.

Сайт Nippon.com, публикующий материалы, в том числе, и на русском языке, выпустил статью «Японский чай маття покоряет мир: государство и частный бизнес работают вместе для расширения рынка». В которой, кроме всего прочего, есть немного японской чайно-экспортной статистики. Все остальное — рассказы про рост популярности, новые форматы, увеличение объемов производства и необходимость стандартизации — там тоже есть. Но это все не так интересно. А вот статистика — это прикольно.

Индийский дизайнер Аанья Джайн (Aanya Jain) разработала концепт чайной чашки, которая будет издавать успокаивающие звуки. Задумка у креативной девушки такая. Пока чашка стоит на подставке, она молчит. Чашка, в смысле. Как только ее с подставки забирают, она начинает звучать. Ставят на подставку — снова молчит. Снова поднимают — снова звучит. Причем с того места, где замолчала — ну то есть музыка как бы продолжается. Только там не музыка, а, скажем так, расслабляющий шум. Сначала дискретный, но потом постепенно сглаживается. Ну как будто сначала камни катятся, а потом песок шелестит. Чашка, как я понял, пока существует только на картинках и в описаниях — прототипа нет. Поэтому посмотреть, как работает эта фантазия, пока негде. Но идея богатая. Я бы только вместо расслабляющего шума в такую чашку Manowar какой-либо записал. Поднял чашку, послушал звуки, быстро поставил чашку на место со словами экзорциста из второго «Очень страшного кино» — и расслабился. 

В США опубликовали результаты трехлетнего исследования бортовой воды — той самой, которая используется для приготовления чая и кофе и подается в раковины в туалетах — на самолетах 10 крупных и 11 региональных авиакомпаний. На самолетах двух крупных авиакомпаний — Delta и Frontier — вода была хорошей. На все остальных самолетах — похуже. Иногда сильно похуже. Если вам нравятся новости из разряда «никогда не пейте чай в самолете», милости прошу под ссылку.

Китайские специалисты уже довольно давно экспериментируют с разным освещением при изготовлении чая. Ну типа возьмут, завялят свежесобранные чайные листья под желтыми лампочками — и вдруг оказывается, что такой чай получается более вкусным. И не только желтыми — в одной из недавно опубликованных работ описан эксперимент по освещению завяливаемых и встряхиваемых чайных листьев комплексом из красных, синих, желтых и белых светодиодных лампочек. Черный чай, произведенный под таким веселеньким светом, оказался более насыщенным, фруктовым, сладким и цветочным, чем черный чай, произведенный без светодиодного освещения. Следующим этапом экспериментов, конечно, должна быть проверка музыки и мигающих лампочек — вдруг окажется, что чай любит дискотеку. И пить такой чай нужно будет из той индийской кружки с музыкой.

Чайные феномены Алма-Аты. Yilite Tea

Летом 2025 года в алматинском чайном информационном пространстве появился проект Yilite Tea, который сам себя охарактеризовал четырьмя тезисами. Редкие сорта китайского чая на любой вкус. Подарочные наборы и чайная посуда. Чайные церемонии. Дегустации и обучение искусству чая… Стандартный набор, короче говоря. Активность проекта в социальных сетях, большей частью, тоже не выходила за шаблонные для проектов, работающих с китайским чаем, рамки. А вот меньшей частью — выходила. Причем еще как. 

Дело в том, что кроме китайского чая Yilite Tea предлагает еще и китайский алкоголь. Что для чайных проектов за пределами Китая — большая редкость. В силу лицензионных, экономических, образовательных и идеологических причин. Причем идеологические причины часто носят компенсаторный характер — «мне не хватает денег и знаний на работу с алкоголем, поэтому я буду строить свои чайные темы в том числе и на противопоставлении алкоголю».

Противопоставлять китайский чай алкоголю — это не очень по-китайски, конечно. В китайской гастрономической и деловой культуре чай и алкоголь — частые и естественные соседи. И в прошлом, и сейчас чай и вино на китайских застольях и в китайских коммуникациях сочетались и сочетаются самыми разными способами.

«И такие отборные, редкие блюда / Что лишь царственные украшают пиры / Подают к ним, конечно, и чай ароматный / И тончайшее, лучшее в мире вино». 

Это императорский пир в «Путешествии на Запад». книге, которая была написана в XVI веке и посвящена событиям VII века. А в современной деловой культуре Китая одной из распространенных коммуникационных схем является застолье, на котором всякие разные блюда употребляются с алкоголем и которое заканчивается чаепитием. Предполагается, что алкоголь ломает коммуникационные барьеры и настаивает людей на позитивный лад, а чай способствует спокойному и рациональному деловому общению. Ну то есть выпили, подружились, за чайным столом протрезвели, не теряя позитивного настроя — и спокойно про дела поговорили. Толковая схема, на самом деле. Если, конечно, берега не попутать.

Так вот. Тот факт, что на одной площадке собраны только чай (и посуда) и алкоголь — и оба китайские — для меня лично стал главным маркером интересности Yilite Tea. И я сразу туда засобирался. Но сходил только на днях. Возраст, лень и вот этот вот все…

Yilite Tea — это не чайное пространство в привычном нам клубно-китайском стиле. Гораздо больше Yilite Tea похож на добротный китайский шоурум. Просторный, с двумя залами, чайным и алкогольным, с двумя витринами (тоже чайной и алкогольной) и двумя большими столами, по одному в каждом зале. Просто так зайти туда с улицы и выпить чаю не очень получится, так они не работают. Но туда можно зайти и что-либо купить. Там можно снять зал и провести встречу или мероприятие. И туда можно прийти на объявленную дегустацию — время от времени они там проводятся. 

Ассортимент Yilite Tea — это чайные и алкогольные подарки. Именно подарки. Так что самое правильное взаимодействие с этим проектом — это покупка там подарков для китайских друзей, родственников или партнеров. Ну или подарков в китайском стиле для тех, кто понимает. Чай плюс алкоголь. Классика.

Алкоголь оценить не могу, в китайском спиртном ничего не понимаю. Но бутылки красивые, в коробках, торжественные и все такие китайские-китайские.

Чай нарядный. Не рассыпухой, а в стеклянных баночках. И порционкой в подарочных коробках. И блинами. Все отличного подарочного качества. Диапазон цен на чай (из тех позиций, что я зафиксировал) — от 4000 до 91000 тенге за упаковку. Ну то есть примерно от 620 до 14000 рублей. 620 рублей — 50 грамм Мао Фэна. 14000 рублей — это 250 грамм Лун Цзина.

У семьи владельца проекта свои плантации в Фуцзяни. Поэтому значительная часть ассортимента — это белые чаи, в том числе выдержанные. И этот факт делает Yilite Tea еще более похожим на шоурум. Ну это когда плантации и производство где-то там, в полях. А в городе — магазин, который торгует чаем и который можно использовать как переговорную.

Цен на посуду не знаю, приценился только к набору расписных пиалушек из девяти штук — 12000 тенге. 1900 рублей. Многие образцы посуды приклеены к полкам. Чтобы не падали при землетрясении. Это рационально и очень заботливо по отношению к чайникам.

Отличное место. Очень китайское. Пожалуй, самое китайское из всех алматинских чайных проектов.

Все статьи цикла Чай в Казахстане.

Фидбэк и поддержка рублем

Eсли не сложно, выделите, пожалуйста, галочками, те новости, которые оказались для вас наиболее интересными. Нам это поможет сделать «Параферналии» еще более качественными. 

Ну и, конечно, еще более качественными поможет сделать «Чайные параферналии» ваша поддержка рублем и ваше доброе слово. Все для вас, спасибо за внимание, хороших чаепитий, удачи!