Национальная чайная идентичность Тайваня и вообще

На Тайване вот уже несколько месяцев происходит замятня, спровоцированная планами по строительству мусоросжигательного завода в Наньтоу. В одном из самых чайных регионов острова. Что, конечно, совсем не нравится местным производителям чая. Новости о разных акциях протеста против строительства завода приходят с Тайваня регулярно — и я столь же регулярно их игнорирую. А намедни вот наткнулся на большое интервью одного чайного активиста одному тайваньскому телеканалу — и не смог смолчать. 

Теме борьбы со строительством мусоросжигательного завода в тех пяти частях интервью, что я прочел, уделено не очень много внимания. Поэтому и я по этому поводу выступать не буду. А вот чайному пути героя и размышлениям о перспективах тайваньского чая внимания уделено много. И в этом жизнеописании с размышлениями есть пара моментов, на которые я хочу обратить внимание.

Первый момент просто забавный. Герой сюжета учился в США, чаем специально не занимался, но поил им друзей и обнаружил однажды, что люди готовы платить за чай. После чего увлекся чаем и сразу полез познавать чайные энергии и состояния. Ну и допился до невралгии.

Сначала у него пальцы ног онемели, на что он не обратил особого внимания. А потом его как надо нахлобучило. Кучно пошли тошнота, головокружение, ухудшение зрения, частичная потеря вкуса, вялость и помутнение сознания. Ловкий юноша лечился бразильскими пчелами и отговаривал всех пить чай. Но потом осознал, что дело не в чае, а его возможной дисгармоничности. И если его гармонизировать ферментаций, то все будет хорошо, хоть и индивидуально. Дивная история. Особенно мне про бразильских пчел понравилось — которые, как известно, не жалят, а кусают. И явно от всего помогают.

Второй момент — достаточно серьезный и интересный. Рассуждая о судьбах тайваньского чая, герой отметил, среди прочего, что у тайваньского чая нет собственной национальной идентичности и что он полностью растворяется в китайской чайной культуре. 

Я, честно говоря, не сразу сообразил, что подразумевается под отсутствием национальной идентичности у тайваньского чая. Тайваньский чай, безусловно, является частью китайской чайной цивилизации. При этом частью самостоятельной, хоть и не теряющей живой и разноплановой связи с материком. Я позволю себе напомнить, что относительно недавно Тайвань совершенно обоснованно претендовал на, скажем так, культурное лидерство в упомянутой уже китайской чайной цивилизации.

Сейчас, на мой взгляд, он это лидерство утратил — и основным поставщиком чайно-культурного продукта стал материковый Китай. И это вполне объяснимо. Во-первых, ушло поколение тех тайваньцев, которые совершенно справедливо могли претендовать на роль носителей китайской чайной культуры. Во-вторых, масштабы Китая и Тайваня несопоставимы. Мало того, Китай может играть на тех полях, на которые у Тайваня просто нет доступа — на юнесковском, например. Но считать, что тайваньский чай растворяется в чае китайском, нет никаких оснований. Чайное взаимодействие Китая и Тайваня — это вообще отличная иллюстрация принципа «только живое дерево ветвится».

Однако, как я понял, говоря об отсутствии тайваньской чайной идентичности, герой интервью переживает не столько по поводу тайваньского чая как продукта. Сколько потому, что культура потребления и продвижения тайваньского чая — это культура, преимущественно, общекитайская. То есть сейчас — культура материкового Китая. А в качестве примера чая, у которого есть национальная идентичность, он приводит чай японский.

Из этого примера можно сделать вывод, что национальность идентичность чая понимается как совокупность специфических сенсорных характеристик чая и специфического стиля его употребления, который хотя бы частично к этим сенсорным характеристикам привязан. И все это еще должно быть сверху приправлено соответствующим информационным сопровождением.

Проще говоря, для того, чтобы у тайваньского чая появилась своя национальная идентичность, ему нужно придумать свой уникальный стиль употребления. Более яркий и массовый, нежели тайваньские чайные пары. Но не такой глобалистский, как бабл-ти и иже с ним. И непременно привязанный к тайваньскому чаю. Примерно как турецкий стиль потребления чая привязан к турецкому чаю (в романтической версии турецкой чайной культуры, конечно — в реальности там не все так просто).

Идея, безусловно, красивая. И, скажем так, с хорошей заявкой на финансирование. Но мне лично и применительно к Тайваню представляется совершенно нереализуемой. Во-первых, из-за стилистического разнообразия тайваньского чая. Чисто теоретически, конечно, можно придумать какой-либо формат чаепития, который будет одинаково хорош для зеленого чая, баочжунов, черного чая, Восточной Красавицы, легких полусферических улунов и прожаренных полусферических улунов. То есть для тех базовых тайваньских стилей, которые уже формализованы. Причем важно, чтобы этот формат чаепитий был не только хорош для тайваньского чая, но и обладал еще высоким маркетинговым потенциалом. Теоретически, повторюсь, придумать такой формат можно. На практике же мне эта задача представляется почти нереализуемой. И не только из-за технической сложности. А потому что есть еще и «во-вторых». 

Во-вторых время национальных чайных идентичностей не то чтобы совсем ушло — но что-то типа того. Создать более или менее изолированные потребительские чайные культуры типа японской, английской или русской сейчас крайне сложно — 100-150 лет назад было легче. А сейчас все, мир переменился. Сейчас у нас текучее общество. И в нем — не менее текучий чай. 

Но сама тема чайной идентичности — хоть тайваньской, хоть еще какой — очень интересна, конечно. И теоретически, как тема для размышлений. И практически — для каких-либо совсем уж компактных чайных феноменов эту самую чайную идентичность даже можно попробовать разработать.