Чайная параферналия №296

Чайные кейсы и анонсы россыпью №31

Китайские специалисты разработали и испытали систему контроля ферментации черного чая. Ферментация, в ходе которой происходит интенсивное окисление компонентов чайных листьев, является, напомню, ключевой технологией производства черного чая. Так что важность контроля ферментации не вызывает никаких сомнений. В настоящее время основным методом контроля ферментации является мето сенсорный и человеческий. Грубо говоря, специалист смотрит на чайные листья и нюхает их, если надо — и  решает, уже все или надо еще. Ну вот китайские коллегии и решили заменить кожаный мешок в меру блестящей задницей. Выделили параметры контроля, определили, как эти параметры отражаются на цвете ферментированных чайных листьев, настроили оптические анализаторы для работы в тумане ферментационный камеры — и, вроде как, все у них получилось. И даже, вроде как, не особо дорого… Замечу, кстати, что системы контроля ферментации разрабатываются регулярно. И не только для черного чая.

А другие китайские ученые рассмотрели чайные полифенолы как компоненты, потенциально способные регулировать качество сна через ось «кишечник — мозг». На пальцах там все просто. Результатом пребывания чайных полифенолов в кишечнике становятся молекулы, которые проходят гематоэнцефалический барьер и способствуют выработке в головном мозге серотонина и ГАМК. Кроме того, полифенолы подавляют патогенные микроорганизмы в кишечной микробиоте и стимулируют развитие микроорганизмов полезных, снижая, тем самым, воспалительные процессы в организме. Все это в совокупности, теоретически, может улучшать качество сна — и, конечно, намекает на дальнейшие и уже диетические, а не теоретические исследования.

Хеннесси не так давно выпустил линейку готовых коньячных коктейлей Henny, среди которых есть и Henny Iced Tea — с черным чаем, апельсиновым ликером и лимоном. Беспроигрышная композиция, на самом деле. И немного бессмысленная в готовом варианте — такой микс интересно и несложно смешать самому, причем как в горячем, так и в холодном виде. Я в таком стиле гроги иногда делаю, на дегустациях.

Гонконгский Esquire опубликовал небольшое интервью с одним из гонконгских же чайных мастеров, в котором проскочила информация, которая раньше мне на глаза не попадалась. Герой интервью отмечает, что 30% всего населения Гонконга — это чаошаньцы. И что 60% всех чайных проектов в Гонконге держат чаошаньцы. И что даже если чаошаньцы готовят традиционный для Гонконга чай с молоком, он у них получается вкуснее — потому что чаошаньцы понимают во вкусе чая. Даже с молоком. А еще первым намеком на то, что чайное заведение держит чаошанец, являются иероглифы 金 (цзинь, золото) и 發 (фа, развиваться, процветать и еще куча значений) в его названии… Чаошаньцы — это чаочжоусцы. Этнолингвистическая и субкультурная подгруппа китайцев, нам с вами известная, прежде всего, по чаочжоуским чаепитиям, из которых выросла, в итоге, вся та традиция, которую мы сейчас обычно называем китайской чайной церемоний. Занятная информация. Надо запомнить. Особенно про маркерные иероглифы.

В Китае, в Гуанси-Чжуанском автономном районе, в Хэнчжоу строят беспилотный завод по производству характерного для тех мест жасминового чая. Запуск завода запланирован на ноябрь 2026 года, предполагается, что его эффективность будет в три раза выше эффективности традиционных производств. Во-первых, беспилотному заводу нужно меньше работников. Во-вторых, беспилотный завод сможет работать и ночью. В новостях новый завод уже называют «чайный завод черного света» — и это немного зловеще, конечно. 

Продолжаю радоваться попутным находкам при разработке темы «Варка-82». На сайте электронного научного архива Уральского федерального университета опубликована работа И.Р.Хамзина и Р.Т.Ганиева «Российское чайное дело в Ханькоу во второй половине XIX века : изготовление кирпичного чая». Помимо того, что статья интересна само по себе, она снабжена списком публикаций, так или иначе связанных с работой российских дореволюционных чайных проектов в Китае. Публикаций большей частью современных и тоже имеющихся в открытом доступе. Приятного чтения.

Молочные чаи и тревожность

Китайские исследователи установили связь между употреблением китайскими же студентами молочного чая в сочетании с жареными продуктами и повышенной тревожностью. И повышенным риском развития депрессии, куда же без нее, после тревожности-то.

Я как-то даже не удивлен такой связи. Я, конечно, уже немножко старенький. И уже совсем не китайский студент. За то у меня есть опыт и маленькие простительные слабости. Я, например, очень люблю круассан (простой, без начинки) с горячим какао, и чтобы какао было не очень сладким. Но если я после употребления такой вкусняшки не встану почти сразу и не пройду километров пять, мне будет не то чтобы плохо, но, скажем так, немного тяжеловато. Потеряю былую легкость.

А когда после прочтения китайского исследования я представил, что в круассане у меня начинка — из вареной сгущенки, например — или вообще вместо круассана что-то с жареной свининой, причем в китайском формате, с жирком, а вместо кружки горячего какао — стакан большего объема и с холодным и сладким молочным чаем, мне сразу стало как-то тревожно. Без дегустации. Студенту переварить такую хрень полегче, конечно — но это все равно дискомфортная нагрузка на молодой и растущий организм.

Но зато какая тема для подката! Видишь симпатичную девушку со стаканом бабл-ти в одной руку и шашлычком в другой — и сразу подходишь к ней со словами «Что, красавица, тревожно?»

Исследования европейских чаев

Итальянские ученые провели исследование европейских чаев из Нидерландов, Германии, Швейцарии и Португалии, как материковой, так и азорско-островной. Самой интересной частью этого исследования стали, на мой взгляд, сенсорные профили всех исследованных чаев. Причем итальянские спецы собрали на своих диаграммах как оценки вкуса, аромата и внешнего вида исследованных чаев, так и их раскладку по конкретным вкусам и нотам.

В оценках вкуса, аромата и внешнего вида не ничего особо примечательного — что-то больше понравилось, что-то меньше. Разве что оказалось, что зеленый португальский чай от Chà Camèlia, собранный с размножаемых вегетативно кустов получился заметно вкуснее, чем его аналог, собранный с кустов, выросших из семян. 

Я напомню, что при половом размножении, то есть семенами, растения утрачивают часть сортовых признаков. И обычно это идет культурным растениям в минус — хотя теоретически возможны и положительные, скажем так, потери. Но в данном случае чуда не произошло, чай из семян получился хуже, чем из черенков. Одичал, так сказать.

Что же касается нот и нюансов, то сенсористы обнаружили в исследованных чаях зерновые, морские, растительные, цветочные, сладкие, фруктовые, древесные и пряные ноты. Самым богатым по разнообразию нот оказался немецкий зеленый чай с корейских кустов. В нем этих нот оказалось аж семь разных штук.

А британские ученые разложили по химическим полочкам состояние чайных листьев в процессе производства черного и зеленого чая из сырья, собранного в садах Dartmoor Tea Estate в Девоне. Ничего попсово интересного в этом исследовании нет, это обычная работа из разряда «изучение конкретного чая и повышение управляемости его производства». Но если вы интересуетесь европейским чайным фермерством, то забирайте и это исследование в свою информационную копилку. 

Танго с самоваром

Я когда-то давно занимался презентационными технологиями. И очень удачным пособием по проведению презентаций полагал (и сейчас полагаю) фильм «Маленькие трагедии» Михаила Швейцера. С Сергеем Юрским в роли импровизатора. Собственно на Юрского там и нужно смотреть если вы хотите научиться работать за чайным столом на контрастных переходах между проникновенной экспрессией и банальной приземленностью… «Мне деньги нужны, нужны»… Это прекрасно!

Так вот. Юрский — это еще и Остап Бендер в «Золотом теленке». И там, в фильме, есть короткий сюжет, который немного развивает сцену из книжной главы «Командор танцует танго».

«И хватающая за сердце, давно позабытая мелодия заставила звучать все предметы, находившиеся в Черноморском отделении Арбатовской конторы по заготовке рогов и копыт.

Первым начал самовар. Из него внезапно вывалился на поднос охваченный пламенем уголек. И самовар запел:

«Под небом знойной Аргентины, Где небо нежное так сине…»

Великий комбинатор танцевал танго. Его медальное лицо было повернуто в профиль. Он становился на одно колено, быстро подымался, поворачивался и, легонько переступая ногами, снова скользил вперед. Невидимые фрачные фалды разлетались при неожиданных поворотах».

В книге самовар поет. А в фильме Остап Бендер с самоваром немного танцует, буквально несколько па.

И я вот чего подумал. Танцы с самоваром — это традиционная уйгурская и башкирская тема. Но в башкирской традиции танец с самоваром — женский. А а уйгурской — мужской. Ну то есть Остап Бендер был не только сыном турецкоподданного, но и, возможно, уйгуром.

Контекстные самоварники

Немного занимательного языкознания, если позволите. Когда я некоторое время назад собирал информацию о подключении самоваров к печи через специальный переходник-самоварник, то, в процессе сбора информации, наткнулся на словарную статью о слове самоварник. И там, помимо печного, у этого слова указано еще три возможных значения.

Во-первых, так называли купцов. Во-вторых, уличных торговцев чаем. В-третьих, мастеров, изготавливавших самовары.

Интересно и немного трогательно, что, несмотря на практически полный выход самоваров из повседневной культуры, все три непечных значения слова самоварник считывают без труда. С мастером-самоварником и уличным торговцем все совсем просто и понятно. Но и с купцом особых затруднений в понимании нет. Образ русского купца к самовару и чаепитиям привязан достаточно жестко, так что ассоциативная цепочка «купец любит пить чай — чай из самовара — купец-самоварник» возникает в голове мгновенно.

Слово самоварник при использовании применительно к купцу имело несколько пренебрежительный и, иногда, покровительственный оттенок. Оба этих оттенка отлично реализованы гоголевским городничим. «Что, голубчики, как поживаете? как товар идёт ваш? Что, самоварники, аршинники, жаловаться? Архиплуты, протобестии, надувалы мирские!»

Классика, чего уж там.

Чай и экологическая сознательность

Забавная заметка вышла в новозеландской прессе. В ней сообщается о том, что происходящий сейчас матча-бум вернул в массовую потребительскую культуру одноразовые пластиковые стаканчики. Типа до матчи все приходили в кофейню со своей кружкой, в нее наливали латте с картинкой сверху — и все были счастливы, экономны и экологичны. А теперь все покупают не латте, а матчу, на которую непременно нужно посмотреть сбоку, потому что сбоку она очаровательно зеленая. А это возможно только в пластиковых одноразовых стаканчиках. И, все, экологическая сознательность проиграла в борьбе с визуальной привлекательностью. И планета снова в опасности.

Со стороны и с учетом того, что матча-буму предшествовал, скажем так, бабл-бум, тоже в значительной степени построенный на визуальной привлекательности и прозрачных стаканчиках, все эти переживания выглядят немного странно. Но я вполне допускаю, что для Новой Зеландии все это действительно важно. На каждом рынке — своя специфика. Я же зацепился за эту новость вот почему.

Когда речь заходит о чае и потребительской этике, я сразу впадаю в экзистенциальный ступор из-за хитровывернутости применения этических концептов к чаю.

Смотрите. Современная потребительская этика в основе своей имеет два, скажем так, столпа — экологический и социальный. Ну то есть ответственное и этичное потребление должно наносить минимум вреда окружающей среде и приносить максимальную прибыль всем участникам поставки чая населению. Социального аспекта я сейчас касаться не буду, там все бывает заковыристо. Мало того. социальный аспект часто вступают в противоречие с экологическим. Ну потому что, например, если упаковать продукт в десять упаковок, это повысит его стоимость и вовлечет в процесс доведения продукта до потребителя больше людей. Которые заработают свою денежку. Но при этом такой продукт нанесет заметно больший вред окружающей среде. Что делать, не ясно.

А вот с экологичностью все немного проще. В том числе и применительно к чаю. Потому что на чайном рынке постоянно присутствует и отлично доступен целый сегмент, который, при потреблении определенным образом, радикально экологичен.

Это обычный листовой чай, употребляемый традиционным способом дома. 

Любой выход за рамки чайной традиционности и консервативности увеличивает нагрузку чая на окружающую среду. Чай в пакетиках, любой чай вне дома, актуальные чайные напитки, RTD-чай — все это по сравнению с обычным листовым чаем в чайнике чрезвычайной неэкологично.

Так что когда я слышу про биоразлагаемые чайные пакетики, про отказ от одноразовой посуды в кафе, про крышечки, которые не оторвать от бутылок и прочую заботу об окружающей среде, то у меня сразу возникает ощущение надиралова. Если пить листовой чай вместо пакетированного, то и о разложении чайных пакетиков можно не переживать. Если пить чай дома, а не в общепите, то нагрузка на окружающую среду, в том числе и социальную, кстати, снизится кардинально. Ну и так далее.

Короче говоря, скучный человек, покупающий в супермаркете, на рынке или в специализированном чайном магазине свой цейлонский чай, свою гранулированную Кению или свой пуэр и потом бирюком или в кругу семьи заваривающий и выпивающий этот чай дома, по сути своей в разы экологичнее того экзальтированного чувака, который прется со своей чашкой в актуальную чайную. Даже если он едет в эту чайную на велосипеде.

Для того, чтобы проявлять в чае экологическую сознательность, достаточно пить его дома, пить его листовым и пить его традиционным образом. Так что когда я встречаю чайные экологические концепты, то сразу чувствую себя героем того анекдота, который заканчивается словами «уйди, сука, я женатый».

Как работать с дарджилингами. Базовый стиль

В это сейчас сложно поверить, но не очень еще далекий XX век был веком не китайского чайного проекта, а чайных проектов колониальных и постколониальных. В первую очередь британских, конечно.

Главным из изначально британских, но потом самостоятельных чайных проектов был проект индийский. На протяжении всего XX века Индия производила больше всего чая в мире — Китай в этом плане ее заборол только в XXI веке, в условном 2005 году. А еще Индия производила Дарджилинг.

Она его, конечно, и сейчас производит. Но Дарджилинг сейчас и Дарджилинг в XX веке — это две большие разницы. Чтобы в полной мере эти две большие разницы осознать, имеет смысл разобраться с Дарджилингом с самого начала. Даже если это будет повторением уже неоднократно пройденного. Повторение, как известно, мать целостного восприятия.

Дарджилинг (ударение в этом слове, кстати, можно ставить почти куда угодно и писать я его буду, начиная с букв разного размера) — это город в предгорьях Гималаев, на севере индийского штата Западная Бенгалия, недалеко от границы с Непалом. Этот город был основан в XIX веке как горный курорт для британских военных, где они могли отдохнуть от тропического климата бенгальских равнин.

Эксперименты по выращиванию чая начались в окрестностях Дарджилинга в 1840-х годах. Достаточно быстро выяснилось, что горный климат лучше подходит для китайской разновидности камелии китайской, а не для разновидности ассамской. И именно китайская разновидность стала основой чайной индустрии региона, историю которой принято отсчитывать от 1856 года. Именно тогда в тех краях появились первые коммерческие чайные сады.

Дарджилинг достаточно быстро занял нишу парадного индийского чая, причем чая с выраженной терруарностью, яркой миллезимностью, информационной прозрачностью и развитым маркетинговым сопровождением. То есть со всеми признаками тех продуктов, которые сейчас называются специалитетами.

В принципе, Дарджилинг — достаточно простой для изучения чай. Дарджилинга мало — и оставаться в рамках более или менее четкого терруарного стиля этому чаю заметно проще, чем тому же Ассаму, например. Так что если вы найдете пачку или банку чая с надписью Darjeeling, то в ней почти наверняка будет чай, позволяющий получить хотя бы поверхностное представление о чаях из этого региона. Даже если это будет не Дарджилинг, а его реплика. В хорошие для Дарджилинга времена чая с таким названием продавалось в четыре раза больше, чем производилось — но даже подделки обычно не выходили за рамки основных характеристик регионального стиля. Вернее, базового регионального стиля.

Дело в том что Дарджилинги, несмотря на небольшой объем производства, бывают разными. Даже если проигнорировать эксперименты региональных производителей с разными видами чая и говорить только о традиционном черном Дарджилинге, то в этом черном Дарджилинге можно выделить как минимум три разных стилистических группы.

Первая группа — это упомянутые уже базовые Дарджилинги. Которые обычно продаются именно под названием Darjeeling, иногда с какими-либо фантазийными добавкам («Рассвет в Гималаях» и все такое прочее) или с уточнением локации сбора и производства чая до конкретного чайного сада. Это самые простые Дарджилинги, которые можно охарактеризовать словами «легкий и изящный черный чай с приятным ароматом». Они обычно заметно светлее средних по рынку черных чаев. И в сухом виде, и в настое. Эти легкость и светлость являются следствием высокогорности Дарджилингов. Которая влияет не только на характеристики сырья, но и на условия производства чая.

Базовые Дарджилинги, повторюсь, отлично подходят для первичного знакомства с региональным стилем. И не менее отлично закрывают тему Дарджилингов в форматной подаче. В первую очередь — в английских послеобеденных чаепитиях. Но при этом и в пижонской чайной культуре, и в маркетинге региона базовые Дарджилинги находятся в тени двух других стилей региональных чаев.

Гидрокарбонаты, заваривание Лунцзина и водный пофигизм

Если вас интересует вопрос влияния характеристик воды на результат заваривания чая, то, возможно, вам будет интересен отчет китайских ученых о заваривании Лунцзина на воде с разным содержанием гидрокарбонатов. Которые, напомню, определяют временную (карбонатную) жесткость воды. Их выводы, в общем, не расходятся с нашим чайным сокровенным знанием. Вода с высоким содержанием гидрокарбонатов (с высокой карбонатной жесткостью) портит аромат чая. Сильно сбивая, в случае с Лунцзином, чистоту, ореховость и свежесть аромата. И усиливая печеные и сладкие тона.

Китайские коллеги, кроме тестирования Лунцзина на воде с разным содержанием гидрокарбонатов и построения соответствующих радарных диаграмм, обнаружили также, что при использовании воды с высокой гидрокарбонатной жесткостью в настое чая уменьшается содержание эпигаллакатехингаллата и увеличивается содержание галлокатехингаллата. Чем, в какой-то мере, объясняется и изменение аромата — на некоторые ароматические вещества влияют в том числе и чайные катехины.

За подробностями милости прошу под ссылку. Я же хочу добавить несколько слов про воду от себя. 

В чайном триумвирате «чай — вода — посуда» вода стала первой частью, к которой я стал относиться спокойно. Причем начал я к ней относиться спокойно задолго до того, как серьезно увлекся чаем. Еще в детстве. Связан это водяной пофигизм, конечно, с опытом и избалованностью.

Псков — это известняк и болота. То есть очень большой разброс по жесткости воды. И связь между качеством воды, ее источником и результатом ее использования любой наблюдательный человек в наших краях просекает очень быстро. Причем не только на чае. А еще и на накипи, соленых огурцах и вареной картошке как минимум. Ну и просто при питье, конечно.

Потому что если колодец пробит в известняковой плите, если вода из артезианской скважины или из ключа, который нашел щелочку в стене известняка на крутом берегу реки, то это один расклад. Такая вода будет на зубах скрипеть. Образно выражаясь. И будет очень резкой в охлажденном виде. А если ручей вытекает из верхового болота, уходит в песчаную подушку и потом пробивается из нее родником, то это другой расклад, такой водой не напиться. Очень вкусная.

Я пробовал воду в разных местах. И колодцы копал. И готовил на разной воде. И чай заваривал. Научился отличать хорошую воду от плохой (правда, как потом выяснилось, в слишком контрастных вариантах). И стал, в итоге, водяным пофигистом — да и как было не стать с таким детством-то. И даже путешествия и знакомство с приморской и горной водой меня из этого пофигизма не вывели…

Это классный сюжет для демонстративной психотерапии, кстати: «Вы знаете, доктор, мне все равно на какой воде заваривать чай». «Так это у вас детская травма, голубчик. Вы не из Пскова, часом?» Извините, отвлекся… На практике этот водяной пофигизм реализуется следующим образом. 

С чайной точки зрения вся вода делится на плохую, рабочую и идеальную. Плохая — эта такая вода, проблемы которой практически невозможно компенсировать техникой заваривания. Рабочая вода — это вода, под которую техникой заваривания можно подстроиться и приготовить на ней вполне приличный чай. Ну а идеальная — это, конечно, вода, которая в доступном пространстве лучше всего подходит для заваривания чая.

Раздобыть рабочую воду для повседневных чайных личных или профессиональных целей сейчас не составляет никакого труда. Нужно просто потратить некоторое время на подбор нескольких вариантов бутилированной воды или организацию водоподготовки. На установку фильтров, проще говоря. Лет сорок назад с рабочей водой тоже проблем не было — водопроводная вода в наших краях для чая вполне годилась. Если хотелось запариться, то ее можно было отстоять — но так поступали редко.

Идеальная вода обычно требует некоторых усилий. Добраться до нужного родника или колодца, например. Иногда, когда накатит, это можно сделать. Но обычно — лень. Да и рабочая вода вполне устраивает.

На этом балансе чайно-водный пофигизм и держится. Меня вполне устраивает доступная мне в любой момент и без ограничений рабочая вода. При этом я знаю, где взять идеальную для меня воду — но давно уже за ней не ходил и не ездил. Потому что прибавка в качестве чая не стоит затраченных усилий.

Варка-82 и Константин Скачков

С 1848 по 1863 год в Пекине, в составе российской духовной миссии, работал Константин Андрианович Скачков. Он был приглашен туда как астроном, для обустройства обсерватории при миссии. На месте изучил китайский язык и литературу. Интересовался сельским хозяйством, военным и морским делом, астрономией, медициной и торговлей в Китае. Собирал китайские книги. И много писал о Китае, как находясь в Пекине, так и по возвращении на родину.

Среди публикаций Константина Скачкова есть «Беседы о сельском хозяйстве в Китае», вышедшие отдельным изданием, и статьи о морской торговле чаем с Китаем в «Биржевых ведомостях» 1873 года и в «Голосе» 1882 года. И статья «Национальная китайская кухня» в четвертом томе журнала «Вестник Европы» за 1883 год. До газетных статей и «Бесед о сельском хозяйстве» мне не дотянуться. Поэтому давайте моей злобной волей самодура считать, что там про Лу Юя и заваривание чая ничего нет — тематика не располагает. А вот статья о национальной кухне оцифрована и доступна для изучения. 

Но работу с чайной частью этой статьи я отложу на потом. Там, при желании, можно увидеть отсылку к луюевским принципам приготовления чая. Но очень опосредованную, прямо включать эту отсылку в цепочку передачи информации от Лу Юя в «Химию и жизнь» я не стану, тем более, что в этом нет никакой необходимости. 

Вместо этого обращу внимание на биографический очерк о Константине Скачкове, написанный, главным образом, на основании рукописей К. А. Скачкова, хранящихся в Рукописном отделе Государственной библиотеки имени В. И. Ленина (Фонд 273). В этом очерке приведен фрагмент из дневника Константина Скачкова, датированный 1853 годом и следующего содержания.

«Написал и перевел немало. Об сельском хозяйстве написано 104 листа. Этого журнала… 76 листов; по части технологии — 12 листов; переводы: «Каогу» — 34 листа; «Кайпи» — 10 листов; история астрономии Ханьской династии (не оконченная за непониманием Лю ли) — 24 листа; пространно «Гуцзин миюань» — 22 листа; «Цзю хуан хуо мин» — 22 листа; «Сю ча цзин» (до половины пока переведенный) — 24 листа. Кроме того, для Купфера вычислений — 231 лист и разной переписки 40 листов. Всего 599 листов».

Для нас здесь самое важное это, конечно, упоминание «Сюй Ча Цзин» (续茶经), китайского труда о чае, который был написан в 1734 году и название которого буквально переводится как «Продолжение канона чая». Эту работу я кратко разберу позже. А сейчас для нас важно то, что, работая над переводом этой книги, Константин Скачков неизбежно столкнулся бы с упоминанием Лу Юя. Потому что «Сюй Ча Цзин» построен как развитие и актуализация «Ча Цзина», со всем уважением к «Канону чая» и Лу Юю и постоянным их упоминанием.

Таким образом, если где-то в российских архивах есть переводы «Сюй Ча Цзин» Скачковым, то именно в этих переводах и нужно искать одно из первых, если не самое первое упоминание Лу Юя на русском языке.

Но даже если по каким-то причинам в неопубликованных документах Скачкова упоминаний Лу Юя нет, равно как и если нет самих этих документов, Константин Скачков все равно является крайне важной фигурой в нашем расследовании. По двум причинам.

Во-первых, потому что с ним можно связать практически гарантированное появление Лу Юя и «Канона чая» в профессиональном русскоязычном информационном поле. Которое не ограничивается формальными публикациями. Оно включает в себя личные, профессиональные и образовательные коммуникации. Грубо говоря, русские и советские китаеведы могли практически ничего не публиковать о Лу Юе. Но, например, рассказывать о нем студентам на лекциях. Это существенный момент, на самом деле, я к нему еще вернусь.

Во-вторых, Константин Скачков сформулировал разницу между книжным чайным знанием и чайной реальностью. И эта смена вектора — от изучения чайных трактатов к изучению чайной реальности — очень заметна в работах других русских и советских китаеведов. Но прежде чем с этой сменой вектора разбираться, давайте сделаем китайское отступление. Ну то есть вернемся в поле китайских источников и просмотрим «Продолжение Чайного канона» — то самое, которые переводил Константин Скачков. 

Фидбэк и поддержка рублем

Eсли не сложно, выделите, пожалуйста, галочками, те новости, которые оказались для вас наиболее интересными. Нам это поможет сделать «Параферналии» еще более качественными. 

Ну и, конечно, еще более качественными поможет сделать «Чайные параферналии» ваша поддержка рублем и ваше доброе слово. Все для вас, спасибо за внимание, хороших чаепитий, удачи!

---

Ежедневные чайные новости в Telegram и в Max.