Несмотря на то, что мы находимся в Алма-Ате совсем недолго, нам удалось ухватить в локальной чайной традиции одну короткую и уже ушедшую тему. Так что теперь я тоже могу нарочито жаловаться на то, что все течет, все изменяется, времена другие и уже не те. Sed alia tempora, так сказать.

Вообще, конечно, потребительская чайная традиция в Казахстане производит очень динамичное впечатление. У меня, к сожалению, нет возможности изучать ее полноценно, приходится ограничиваться личными наблюдениями и впечатлениями. Но давайте будем считать, что я знаю, куда смотреть — поэтому замечаю много интересного.

Ну вот, например. Ещё относительно недавно (давайте считать, что в условном 2010 году) Казахстан был страной преимущественно индийского черного чая. В это время на рынке царствовал местный чайный бренд «Ассам». Который, как несложно догадаться, торговал, преимущественно, ассамской гранулой. И закрепил в потребительском сознании стереотипное представление о том, что Ассам — и чай из конкретного региона, и чай конкретного казахстанского бренда — это хорошо, это, фактически, синоним добротного черного чая.

Когда я впервые оказался в Алма-Ате в 2018 году, материнская компания бренда еще держала значительную долю (интернет говорит, что примерно 40%, но я толком не проверял) чайного рынка в Казахстане. И бренд «Ассам» был её флагманом. Однако именно в это время произошел, скажем так, казахстанский черно-чайный перелом. И в брендовые лидеры вырвался чай Piala. Который не только перехватил рыночное лидерство, но и пересадил Казахстан с индийского чая на кенийский и цейлонский. Кенийский — для тех, кто пьет с молоком. Цейлонский — для тех, кто пьет без молока.

Ну то есть существенное изменение массовых потребительских чайных вкусов произошло достаточно быстро и буквально на глазах. Это прикольно.

Стереотип «Ассам — это просто добротный черный чай» при этом из потребительской культуры Казахстана никуда не делся. Он прочно закрепился в местном общепите. В чем, конечно, нет ничего уникального. Связка «Ассам / Сенча», которую следует воспринимать как «Просто черный чай / Просто зеленый чай», чрезвычайно распространена и в российском общепите.

Однако в алматинском общепите был короткий период, когда ассамская часть этой связки была реализована несколько, скажем мягко, неожиданно.

Когда мы в 2022 году начали ходить по алматинским заведениям и пить в них то, что было подписано, как «Ассам», то немножко офигели. Потому что вместо Ассама в чайниках время от времени оказывался дешевый Дахунпао. Ну или что-то в этом стиле, что продавалось на местной китайской барахолке под названием Дахунпао.

Я так понимаю, что кто-то из местных ресторанных поставщиков чая в какой-то момент остался без нормального Ассама и заменил его тем чаем, до которого смог дотянуться. Ну а так как всем, по большому счету, было пофиг, то такая подмена некоторое время просуществовала на рынке, была хорошо заметна и даже создала предпосылки для создания локального стилистического феномена. Которые, впрочем, не были реализованы. 

Вообще, превращение предметной безграмотности в локальный стиль — явление довольно частое и совершенно интернациональное. Но в каждом конкретном регионе у этого явления может быть своя реализация. В Казахстане, например, желтоплодные арбузы часто называют гибридом арбуза и дыни, физалис — клюквой, цыплят-корнишонов — перепелками, мушмулу — миниатюрным манго. Ну и марокканский чай здесь делают неожиданно красным. И бергамот многие считают травой — но совсем уж не уникальная тема, монарду много где так называют.

Жить такие кунштюки с названиями, в общем, не мешают. А если закрепляются в культуре — как тот же красный марокканский чай — то и вовсе становятся прикольными локальными специалитетами.

Алматинский утесный Ассам таким специалитетом не стал. Дешевой жженки под видом просто черного чая я в алматинском общепите не встречал уже больше года. Но как яркий эпизод мне запомнился и, признаться, я немного скучаю по алматинскому утесному Ассаму.

Ежедневные чайные новости в Telegram и в Max.