Одежда из чайных пакетиков

Я уже неоднократно и с большим удовольствием рассказывал о работах Руби Сильвиус — художнице, которая работает со использованными чайными пакетиками. Обычно она на них просто рисует, создавая удивительные миниатюры. Но недавно она начала работать с новыми художественными формами — и создала коллекцию полноразмерной одежды из чайных пакетиков. Наверное, некоторые из этих вещей можно даже надеть — но основное их назначение, конечно, в том, чтобы висеть красиво.

Такая вот роскошная рубашечка. www.thisiscolossal.com

Коллекция чайнопакетикой одежды в декабре будет экспонироваться в Нью-Йорке, а весной — в немецком Нордене, в музее восточно-фризского чая. У кого есть возможность, не пропустите.

Блогеры и чайное масло

В китайской провинции Гуйчжоу есть деревня Баруй, специализирующаяся на выращивании камелии масличной (Camellia oleifera) и производстве масла из ее семян. Которое довольно часто называется чайным маслом, что вносит некоторую путаницу в нашу беззаботную чайную жизнь.

Слова «чайный» и «масло», как известно, присутствуют в названии двух продуктов. С первым — который «масло чайного дерева» — все просто и понятно. Это эфирное масло, получаемое из листьев мелалеуки (Melaleuca alternifolia), которую по какому-то странному недоразумению назвали чайным деревом (tea tree). Это масло есть нельзя, максимум рот прополоскать. Оно широко применяется в косметике и, в общем, практически все уже давно знают, что к чаю оно никакого отношения не имеет. Но я должен был о нем рассказать из соображений академической полноты.

С другим продуктом — маслом, отжимаемыми из семян Камелии китайской, Камелии масличной, Камелии сасанква и некоторых других видов камелий — все несколько сложнее. И сильно зависит от точки зрения. Если смотреть на эти продукты с точки зрения масла, то все это один продукт — масло камелии, чайное масло, масло из семян чая ну или 茶油, чха йоу! Наверное, когда Институт Конфуция в Руанде чайные церемонии проводит, то там именно так гостей зазывают… Да, так вот. Большая часть такого масла отжимается из камелии масличной — у нее и плоды крупнее, и самих плодов побольше — и на рынок оно поступает под названием «чайное масло».

Однако с нашей чайной точки зрения масло, отжатое из семян Камелии китайской и масло, отжатое из других камелий — это разные продукты. Не потому, конечно, что мы их по вкусу различаем — многие этих масел и не пробовали вовсе. Мало того, вкус этих масел можно очень сильно менять технологией отжима. Но нам просто из принципа важно, чтобы чайное масло было именно чайным маслом. Ну то есть отжатым из семян Камелии китайской.

Но так как производят масло камелий люди, которые стоят на точке зрения масла — и им наша чайная точка зрения по сараю. И человек, желающий познакомиться с маслом, отжатым именно из семян Камелии китайской, оказывается в заведомо проигрышной ситуации. Я, например, перепробовал кучу масел, на бутылках с которым было четко написано иероглифами «чайное масло». Иногда даже «Высокогорное чайное масло». Некоторые из этих бутылочек и вовсе были приобретены на чайных фермах на Тайване, в месте непосредственного производства. Но какие семена использовались для отжима всех этих масел, я точно не знаю. И почти уверен, что семян Камелии китайской там не было.

Грузинское чайное масло и прожаренный на нем грузинский зеленый чай. Такие опыты мы тоже ставили. Фотография Ольги Никандровой

Для того, чтобы быть более или менее уверенным в том, что чайное масло отжато именно из семян чая, нужно либо стоять у маслобойки и все контролировать, либо работать с поставщиками чайного масла из тех регионов, где другие камелии, кроме китайской, пока просто не растут. А чайное масло является одним из побочных продуктов чайных проектов. Я, например, первое чайное масло в чайности которого был полностью уверен, получил из Грузии (Шота, еще раз спасибо). 

И да, любое чайное масло — как отжатое из семян чая, так и отжатое из семян других камелий — может быть вкусным. Если холодного отжима. Если его перегревают, то всю свою чайность оно теряет. Впрочем, с отварной картошечкой все равно вкусно. А чайное масло холодного отжима — это отличная заправка для салатов и очень пижонский компонент для некоторых коктейлей.

Что-то я отвлекся от деревни Баруй… В окрестностях этой деревни — 12 тысяч гектаров плантаций Камелии масличной. В год там отжимают масла из этой камелии почти на два миллиона долларов. Ну и вот в этом году на сбор и отжим масла пригласили видеоблогеров — в Китае это распространенная практика — и сделали небольшое видео о том, как видеоблогеры снимают видео о чайном масле.

Я за это видео зацепился не только потому, что это повод поговорить о чайном масле — я о нем уже неоднократно рассказывал. А еще и потому, что в этом ролике есть пара любопытных деталей. Во-первых, из него становится ясно, что поды Камелии масличной для отжима чайного масла собирают в том числе и опавшими. Во-вторых, там во всей красе показана традиционна маслобойка. Простая, как швабра — но вполне рабочая. И да, это реально маслобойка — чтобы отжать масло из семян, по прессу реально бьют здоровым таким деревянным молотком. Полюбопытствуйте.

Выставка «Мода на чай» 

Московский Музей Тропинина совместно с Фондом Александра Васильева, Московским музеем холдинга «Объединенные кондитеры», Музеем предпринимателей, меценатов и благотворителей и несколькими коллекционерами открыл на днях выставку «Мода на чай». На выставке представлены произведения изобразительного искусства, костюмы, посуда и прочие странные вещи, так или иначе связанные с распространением чая в России в XVIII-XIX веках. Именно в это время чай в России из редкого потребительского феномена стал сначала известным статусным продуктом, а потом и продуктом массовым. И начал оказывать заметное влияние и на русскую культуру, и на повседневную жизнь жителей России.

Женщина без головы. www.museum-tropinina.ru

Выставка будет работать до 29 января, чуть больше подробностей можно найти на сайте музея, а от себя я добавлю, что такие выставки обычно ценны необычными мелочами. Ну то есть подготовленному в чайном смысле человеку там, скорее всего, откровений и потрясений ждать не стоит. А вот какая-либо небольшая деталь — сюжет картины, дизайн чашки и все такое прочее, я все равно не угадаю — может стать ценным информационным приобретением. Был бы в Москве, непременно сходил бы.

Турецкий и азербайджанский чай тоже в списке ЮНЕСКО

Стоило мне немного постебаться над медийным сопровождением турецко-азербайджанской заявки на включение локальных чайных культур этих стран в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО, как их заявку раз — и одобрили. И теперь в списке нематериального культурного наследия ЮНЕСКО два чайных пункта — китайский и турецко-азербайджанский. Оба пункта связаны с чаем разными формулировками. Китайский чай представлен в списке традиционными технологиями производства и связанными с ними социальными практиками. А турецкий и азербайджанский — как символ идентичности, гостеприимства и социального взаимодействия.

Самое любопытное в этой формулировке — это, конечно, идентичность. Фактически, наши турецкие и азербайджанские коллеги объявили, что чай — это одна из тех вещей, которые делают турка турком, а азербайджанца — азербайджанцем. Азербайджанскую чайную идентичность я комментировать не готов, локальную чайную культуру этой страны я знаю очень плохо. А вот турецкая чайная идентичность — штука очень интересная.

Несмотря на то, что в мире есть еще несколько национальных культур, представители которых могут смело сделать аналогичные заявления — что-то вроде «чай делает казаха казахом», «чай — это часть русской души», «невозможно представить ирландца без чая», «чай — это одна из драгоценностей Китая» и, конечно, «британец — это тот кто пьет послеобеденный чай» — в турецкой и чайной идентичности есть один очень любопытный нюанс.

Во все значимые крупные современные чайные культуры чай входил по более или менее одинаковой схеме. Сначала чай начинала пить элита, а затем он постепенно становился доступным массовым напитком. Строго говоря, в Турции изначально все происходило примерно также. Чай, как дорогой привозной продукт, потреблялся в небольших количествах и только теми людьми, которые могли себе это позволить. Полноценная чайная культура на чахлой аристократической базе может возникнуть — но не может развиваться. Для развития ей нужно резкое удешевление чая и его массовое потребление. В Великобритании и России удешевление чая стало возможным благодаря становлению и развитию ранних механизмов глобальной торговли. В Китае и Индии — благодаря росту объемов производства чая и развитию внутреннего рынка. Но при этом ни одна из развитых чайных культур не меняла принципиально своей сути в процессе развития. Русская и английская чайные культуры как были торгово-потребительскими, так такими остались (советский чайный проект сейчас трогать не будем, это отдельная тема). Китайская и индийская чайные культуры как были производственными — так такими и остались. А турецкая чайная культура зародилась как чисто потребительская, а развилась — как производственно-потребительская, причем, в отличие от индийской и китайской, например, изначально ориентированная только на внутренний рынок.

Сбор чая в Турции. ich.unesco.org

Этот переход был настолько резким, что с чайной точки зрения Турцию до начала собственного производства чая и Турцию после начала собственного производства чая иногда даже бывает сложно соотнести. И современную турецкую чайную культуру проще воспринимать как самостоятельное явление, возникшее примерно сто лет назад и изначально основанное на двух принципах. Полностью самодостаточном чайном рынке — турецкое чайное производство ориентировано почти исключительно на внутреннее потребление. И изначальную демократичность — чай стал популярным в Турции не по традиционной схеме «сначала пьет элита, потом все остальные», а сразу как дешевый массовый напиток. Ну и во многом как альтернатива более дорогому кофе. 

И в этом смысле, конечно, заявка турецкого чая на то, чтобы быть одним и символов турецкой идентичности, совершенно оправдана. Тем более, что все, что для такой идентичности нужно, у турецкого чая есть — развитые традиции производства и потребления, символы-маркеры, достаточная степень институализации и, что тоже крайне важно, потенциал использования чая как инструмента культурного влияния. Которое, например здесь, в Алма-Ате, ощущается очень хорошо. Попить турецкого чая в турецком стиле я могу в десяти минутах от дома. А посуду для турецких чаепитий я здесь нашел гораздо раньше, чем у меня даже мысль возникла ее найти. Сама на глаза попалась, отличная и за смешные деньги.

Вот такой вот символ турецкого чая. ich.unesco.org

Ну и сложно удержаться, конечно, от сравнения турецкого и грузинского чая. Потому что стартовые условия двух этих феноменов были очень схожими, да и возникли они примерно в одно время — а вот настоящее их положение очень разное. Турецкая чайная культура находится в списке нематериального культурного наследия ЮНЕСКО, а что такое грузинская чайная культура, не знает практически никто. 

Объясняется эта огорчительная для Грузии разница тем, что в Турции чай в настоящее время производится, в основном, для себя. А в Грузии чай в настоящее время производится в основном для других.

Чайные феномены Казахстана. Qaganat

После рассказа о том, как можно красиво и очень по-пижонски попить чаю в алматинском доме фарфора Karlen Sarai, нужно, конечно, рассказать о максимально демократичных алматинских чаепитиях. Ну просто по законам драмы. Поэтому сегодня — про «Каганат» (Qaganat). 

«Каганат»  — это сеть недорогих и круглосуточных столовых, заведения которой работают в Алма-Ате, Астане и Караганде. В основном — в Алма-Ате. Чай в них, понятное дело, тема совсем не главная — его даже в прайсах нет — но заметная. И реализован он там на вполне приличном уровне. Базовая подача чая в «Каганате» — это большие стаканы на 200 или даже чуть больше миллилитров, в которые заранее добавлены разные «начинки» и к которым прилагается чайный пакетик. А иногда — не прилагается. Ну то есть в стакане может быть, например, просто ягодное варенье, которое можно развести кипятком — тогда чайного пакетика не будет. Или набор для приготовления местной вариации на тему марокканского чая — каркаде, лимон, грейпфрут и свежая мята — в такой стакан чайный пакетик тоже не положен. А вот к стаканам с лимонным джемом, медом с ягодами и прочими фантазиями пакетик черного чая прилагается.

Заготовки под чай

Ну и вот, значит, ты подходишь к стойке с этими стаканами, удивляешься некоторое время фантазии составителей начинок, выбираешь нужный стакан, берешь чего-нибудь к чаю (выбор сытной и сладкой выпечки и кондитерки там очень большой), расплачиваешься на кассе и идешь совершать главный чайный интерактивный акт в «Каганате». Добавление кипятка в стакан.

Экстатическая бойлерная

Для современного рафинированного горожанина, приученного к тому, что работать с кипятком может только проучившийся три года и специально сертифицированный бариста, самостоятельное взаимодействие с бойлером может стать причиной ярких трансперсональных переживаний. Особенно если этот самый рафинированный горожанин присмотрится к тому, как эти бойлеры обустроены.

Они установлены на специальный и отдельно стоящий стол у стены, из которой торчат краны с водой. Ну то есть для того, чтобы наполнить бойлер, нужно просто снять с него крышку и открыть кран — вода потечет прямо из стены. А бойлер ее вскипятит. В этом месте рафинированный горожанин обычно испытывает экстаз от прикосновения к суровой жизни в первородной среде. Это реально круче каякинга.

Впрочем, я отвлекся. Так вот. После того, как кипяток добавлен в стакан, ты просто идешь за столик, ждешь, когда чай с разными вкусняшками заварится — и пьешь его, заедая «Муравейником» (лучше нешоколадным, он вкуснее). Ну и все, в общем-то.

«Каганат» сложно назвать уютным местом — это демократичная и проходная столовая со всеми вытекающими. «Каганат», повторюсь, не является специализированным чайным местом — просто там с чаем адекватно работают. Чай там, кстати, подается не только стаканами, но и чайниками. Тоже с заранее положенной туда начинкой — и его тоже надо будет наполнять кипятком самостоятельно. И кипяток можно доливать! Самому, конечно. В «Каганате» вполне приличная кондитерка — мне очень нравится упомянутый уже нешоколадный «Муравейник» и пирог «Пахлава», дети любят маффины и шоколадно-фисташковый пирог. И да, надо быть готовым к тому, что кондитерка очень сладкая — это в Казахстане общая тема, заговор стоматологов, к бабке не ходи.

Ну и самое главное. 200 миллилитров чая по-мароккански — его в «Каганате», повторюсь, готовят из каркаде, ломтиков свежих лимона и грейпфрута и свежей мяты — стоит 180 тенге. Это меньше 25 рублей по текущему курсу. Чай с ломтем вкусного и чуть ли не самого дорогого в меню пирога-пахлавы — 650 тенге. 90 рублей по текущему курсу. И все это вкусно. И круглосуточно.

Локальная вариация на тему марокканского чая и пирог-пахлава

Следует отметить, кстати, что формат «Каганата» — это, фактически, формат русских городских чайных начала XX века… Те чайные, по которым иногда издают вдохновенный плач в стиле «Культура, которую мы потеряли» разные чайные романтики, они ведь только назывались чайными. А по сути были столовыми, в которые приходили поесть, погреться и выпить чаю. «Каганаты» как раз такие. Ну с поправкой на актуальный ассортимент, новые стандарты сервиса и прочий QR, естественно. 

Так что если будете в Казахстане, особенно зимой, найдите на карте ближайший «Каганат», побродите в окрестностях часок-другой, чтобы немного замерзнуть — а потом зайдите в столовую. Там будет тепло, простой и приличный чай, сладости, иммерсивные элементы в чаепитии — и все это за почти незаметные деньги.

Pink Lady и улун, Виктория Бэкхэм и пуэр

Коллеги из Global Japanese Tea Association опубликовали очередную серию материалов о японском чае и чайной культуре, среди которых оказалась небольшая статья об улунах в Японии. Буквально пара слов о спорадическом производстве и очень любопытная история массового проникновения улунов на японский рынок в 1980 году. Именно массового — понятное дело, что чайные ценители и торговцы в Японии были знакомы с улунами очень хорошо практически с самого момента их возникновения. Контакты с Китаем у Японии были очень плотными. Ну и оккупация Тайваня, опять же. Но в массовой японской чайной культуре улуны практически отсутствовали — там тотально доминировал зеленый чай.

Все и очень быстро изменилось в конце 1970-х годов, когда потребление улунов резко выросло, причем надолго. Пик популярности улунов в Японии вообще пришелся на начало 2000-х годов — по данным коллег из Global Japanese Tea Association 20% всего потребляемого тогда в Японии чая составляли именно улуны. Большей частью, правда, это были RTD-улуны. Ну то есть готовые к употреблению напитки в баночках и в бутылочках. И взрывной рост интереса к улунам в Японии — это именно взрывной рост интереса к улунам бутилированным.

В конце 1970-х годов совсем молодая тогда еще японская компания Ito En активно экспериментировала с форматами готового к употреблению чая. Спрос на такие напитки можно было легко сформировать на стыке находящихся в фокусе внимания газировок и устоявшихся японских потребительских шаблонов. И все это выглядело крайне привлекательно и перспективно — но был нюанс. Готовые к употреблению чаи формата 1970-х плохо вписывались в тогдашнюю потребительскую эстетику.

Это современный потребитель приучен к тому, что мутный напиток, напиток с осадком и вообще всякая неведомая фигня, плавающая в бутылке — это признак естественности и натуральности. А 50 лет назад потребители тяготели к рафинированной стерильности. И мутный напиток ранил их тонкую душевную организацию. Это касалось даже готового к употреблению черного чая — меньшая «помутняемость» настоя, например, стала одним из основных конкурентных преимуществ аргентинского черного чая. А о зеленом чае и говорить нечего — его настой окислялся, темнел и мутнел. И это очень всех расстраивало. Особенно страдали молодые потребители, которые традиционно брезгливее потребителей возрастных.

Отчасти проблему решала непрозрачная упаковка, подразумевающая непосредственное употребление напитка, без переливания в стакан или чашку. Поэтому RTD-чаи часто разливали в жестяные банки. Это было не только модно, стильно и молодежно — но и незаметно. Однако, особенно в случае с зеленым чаем, банка проблему решала лишь частично. Потому что стоило потребителям хотя раз увидеть потребляемый напиток и сравнить его с привычным естественным зеленым чаем, как потребителями они быть переставали.

Выходом из положения оказался улун. Во-первых, тот улун, что Ito En начала разливать по банкам изначально был темнее зеленого чая, у него был желтовато-коричневый цвет, как у прогретой ортодоксальной Тегуаньини. И даже если он немного темнел и мутнел, это было не так заметно. А потом, я так понимаю, и проблема стабильности внешнего вида была решена. Современные итоеновские улуны продаются в прозрачных бутылках и выглядят вполне себе миленько. Аскорбиновая кислота рулит.

Во-вторых, улун был незнаком массовому японскому потребителю — и этот самый потребитель не мог при оценке внешнего вида и вкуса напитка использовать жизненный опыт. И все непривычности можно было списать на то, что «вы просто такого еще не пробовали».

Но, как вы сами понимаете, на двух этих факторах резкого роста продаж не сделать. И тут на помощь японскому улуну — тогда еще в банках и по происхождению китайскому, конечно — пришла бодрая и добротная японская попса.

На конец 1970-х годов пришелся пик популярности J-pop дуэта Pink Lady. Ну или «Пинку Реди» в японском звучании. Две задорных девушки ловко выскакивали из кимоно и пели на японском и английском языках разное жизнеутверждающее, как тогда было принято. Про НЛО, например. Ну и собирали стадионы, понятно дело.

Рекламодатели, естественно, не прошли мимо бодрых песен — Pink Lady активно снимались в рекламе, если погуглить по 広告ピンク・レディ, то можно найти много разного занимательно про лапшу, например. Но с улуном все получилось немного тоньше — в одном из телевизионных интервью девушки отметили, что пьют его для того, чтобы не набирать лишний вес и быть в форме. Народ тогда был непуганным — так что практически сразу после этого заявления рынок чая в Японии изменился кардинальным образом. И уж в 1980 году компания Ito En ввезла в Японию 5000 тонн улуна. 

Чайные банки из 1980-х. www.itoen-global.com

Пик популярности улуна, повторюсь, пришелся на начало 2000-х. Потом эта популярность пошла на спад — но бутилированный улун закрепился в японской потребительской культуре. А компания Ito En стала одним из ведущих игроков на мировом рынке бутилированного чая. 

Ну и тут, конечно, нельзя не вспомнить историю про Викторию Бекхэм и пуэр. Что там было на самом деле, конечно, никто не знает, но гламурная и романтическая версия гласит, что примерно в 2006 году (коллеги сообщили, что даже раньше, не позднее 2002) продавцы в одном мадридском чайном магазине посоветовали Виктории Бекхэм пуэр как диетический продукт. И этот чай стал основой похудательного рациона знаменитой певицы и жены знаменитого футболиста при восстановлении после родов. Что, вроде как, поспособствовало популярности пуэра на западных рынках.

Наверное, немного действительно поспособствовало. На самом деле сложно определить влияние одного лидера мнений на популярность пуэра во времена пуэрного пузыря. Но давайте будем считать, что это влияние было. Оно, конечно, было ничтожным по сравнению с тотальной жадностью фермеров и продавцов — но дополнительным аргументом при раскручивании мифа о запредельной инвестиционной привлекательности пуэра запросто могло выступать.

Хотя, конечно, история Pink Lady и улуна мне лично нравится гораздо больше, чем история Виктории Бекхэм и пуэра. 50 лет назад и фанаты были позадорнее, и эффект от рекламных кампаний позабористее.

Чайные полифенолы делают муку хуже

Китайские ученые провели любопытное исследование, которое, возможно, является реакцией на массовое стремление добавлять чай или его компоненты в разные продукты питания в надежде превратить их из обычных в функциональные. Они исследовали пшеничную муку с добавлением чайных полифенолов в разной концентрации. И пришли к выводу, что хлеб из такой муки получается хуже по ряду параметров, включая вкусовые, чем из муки обычной. Причиной ухудшение теста является взаимодействие с чайными полифенолами пшеничного глютена — ну и дальше там идет куча умных слов, это взаимодействие поясняющих.

Микроструктура теста без полифенолов и с полифенолами (справа). pubs.rsc.org

Честно говоря, когда на глаза попадаются такие исследования — а случается это крайне редко — хочется вздыхать со словами «Ну наконец-то! Наконец-то чай что-то делает хуже! А то от этих опостылевших чайных молодости, здоровья, красоты и богатства уже просто некуда деваться…» 

Чай и нематериальное культурное наследие ЮНЕСКО

28 ноября в Марокко началась 17-я сессия Межправительственного комитета по охране нематериального культурного наследия ЮНЕСКО. Сессия будет работать до 3 декабря и для нас она примечательна тем, что на этой сессии были рассмотрены две чайных заявки на включение в список нематериального культурного наследия. Китай предлагал включить в список традиционные технологии производства чая и ассоциированные с ними социальные практики — речь идет, в том числе, и о практиках, связанных с потреблением чая. А Турция и Азербайджан в совместной заявке предлагали включить в список свою чайную культуру как символ идентичности, гостеприимства и социального взаимодействия. Обе заявки были поданы в марте 2021 года и для стороннего наблюдателя, далекого от юнесковских процедур, интересны только медийным сопровождением.

Приложением к каждой заявке идет десятиминутный фильм. Китайский — очень хороший. На удивление информационно насыщенный для рекламного, фактически, продукта. И с хорошей картинкой. И с технологией производства улунов. И с четким политическим тайваньским подтекстом. И с заявкой на порошковое и венчикое первородство — я давно уже обращаю внимание, что китайцы в последнее время очень часто включают в свои медийные продукты взбивание порошкового чая. Я, конечно, в тайном китайском штабе по захвату мира со свечкой не стоял, но у меня возникает четкое ощущение, что Китай аккуратненько перетягивает одеяло порошкового чая с Японии на себя. Следует также отметить, что в китайском фильме нет рисования по чайной пене — что неудивительно, с учетом того, что сериал, запустивший волну интереса к этой теме, вышел год спустя после подачи заявки в ЮНЕСКО. Но очень примечательно, потому что отсутствие чабайси в фильме, содержащем большое количество китайских чайных маркеров, четко указывает на то, что еще полтора года назад это рисование для китайской чайной культуры важным не считалась.

Ну и нужно обратить внимание, конечно, что китайские специалисты, предлагая включить технологии производства своего чая и связанные с ними социальные практики в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО, четко и на английском языке говорят о шести видах чая: зеленом, желтом, черном, улунском, белом и темном. Никакой черно-красной неоднозначности, все четко. Ровно такая же картинка, кстати, в последние годы наблюдается и во всех попадающихся мне китайских научных работах на английском языке. Мне кажется, что китайцы нам четко намекают, что называя чай на некитайском языке, лучше использовать экспортные, если можно так выразиться, варианты обозначения видов чая, с черным и темным. Ну то есть переводить термин «хун ча» как «черный чай», а «хэй ча» — как «темный чай». Вот.

Традиционная турецкая подача чая. unesco.org

Ну а турецкий и азербайджанский фильмы по сравнению с китайским совершенно унылые. Азербайджанский и вовсе 2013 года. Посмотреть их, конечно, любопытно — но на что они рассчитывали, не очень понятно. И да, очень бросается в глаза разница в производственных сюжетах из Китая и Турции, конечно…

Не знаю, повлияло ли на решение юнесковских специалистов качество фильмов, но 29 ноября китайский чай был включен в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО, а турецкий и азербайджанский — нет. Судя по фильму, нашим турецким и азербайджанским коллегам не очень-то и хотелось, тем более, что у них есть некоторый опыт — турецкий кофе включен в список нематериального культурного наследия еще в 2013 году. И не очень заметно, чтобы этот статус получилось превратить в какие-либо бонусы.

Чаепитие в парке в Китае. unesco.org

Ну а китайские коллеги, судя по первой реакции на новость в китайской прессе, выжмут из этого статуса все, что можно. Во-первых, у них тоже есть опыт — на сегодняшний день в списке нематериального культурного наследия ЮНЕСКО 43 китайских пункта. Во-вторых, включение китайского чая в этот список — это не сферический статус в вакууме, а часть большой программы по развитию и популяризации китайского чая. Для которой разработан специальный пятилетний план на 2021-2025 годы. И которая будет поддержана, в том числе, и образовательными ресурсами — в настоящее время в Китае более 40 средних профессионально-технических училищ и более 80 высших учебных заведений обучают разным чайным специальностям, ежегодно выпуская более 3000 профильных специалистов. 

И, наконец, в-третьих, китайская чайная культура — это прекрасный самостоятельный экспортный продукт, эффективный инструмент чайного маркетинга и великолепный механизм культурного влияния. Глупо было бы не использовать его на полную катушку.

Иван-чай: без традиции, но в культуре

Похоже, снова настало время иван-чайных памфлетов. Когда я писал свои комментарии по поводу последних иван-чайных новостей, то совершенно упустил из виду тот факт, что в иван-чай пришли новые люди, которые просто не застали тех дискуссий, что велись вокруг этого напитка во время его входа в потребительскую культуру России. А застали только результат этих дискуссий, который, если все очень сильно упрощать, заключается в формировании трех позиций по отношению к иван-чаю.

Первая позиция состоит в романтической мифологизации иван-чая, придании ему статуса утраченного и возрожденного национального достояния России и попытке на этой основе выстроить актуальную маркетинговую концепцию. Приверженцев такой позиции я называю прерафаэлитами, объяснять аналогию не буду. Прекрасным, практически эталонным образцом проявления такой позиции является история иван-чая, изложенная на сайте «Уральской экофабрики».

Вторая позиция не является самостоятельной и практически полностью является результатом критического осмысления первой. Топорная мифологизация иван-чая вызывает естественное противодействие, результатом которого является обоснованное и непротиворечивое представление об иван-чае, ка ко продукте, который вошел в российскую потребительскую культуру как подделка под классический чай. Ну а сейчас стал самостоятельным рыночным феноменом. С наиболее полным изложением такой позиции можно познакомиться в паблике «Честный иван-чай. Настоящая история».

Ну и, наконец, третья позиция исчерпывающе характеризуется фразой «Пофиг, работаем». В дополнительных разъяснениях эта позиция не нуждается. Я лично являюсь приверженцем второй, реакционной и критической позиции. И с удовольствием перехожу в третью — за деньги, естественно.

Ну а сейчас, стало быть, сменилось поколение приверженцев позиции первой — и новые иван-чайные прерафаэлиты со всей горячностью неофитов бросились объяснять мне, насколько я неправ в своем отношении к этому растению и этому напитку. В принципе, наиболее адекватный ответ на все эти воззвания и предложения поднять мне веки при личной встрече давно и убедительно сформулировала Фаина Раневская в своем знаменитом обращении к пионерам. Но так уж получилось, что сегодня в чайных новостях возникла странная пауза — а я уже привык делать ежедневные сообщения на чайную тему. Так что, дорогие иван-чайные прерафаэлиты, считайте все это моим вежливым ответом на все ваши посты и некоммерческие предложения сразу.

При разговоре о потреблении иван-чая можно оперировать двумя категориями. Потребительской культурой и потребительской традицией. Разница между потребительской культурой и потребительской традицией состоит в том, что традицию хранят люди, а культура сохраняется в памятниках и документах.

Если мы рассматриваем иван-чай как элемент потребительской культуры России — то есть изучаем связанные с ним памятники и документы — то со всей очевидностью понимаем, что в потребительскую культуру нашей страны иван-чай вошел практически сразу за традиционным китайским чаем, в XVIII-XIX веке  — и вошел именно как подделка под этот чай. На мой взгляд, кстати, для самого иван-чая в этом нет ничего оскорбительного — чем ниже старт, тем более впечатляющим является подъем. И тем более интересна работа с продуктом с профессиональной точки зрения.

Рассматривать иван-чай как потребительскую традицию сложнее и проще одновременно. Сложнее — потому что традиции могут передаваться без документов и памятников, в семьях, например. Проще — потому что для оценки традиции достаточно напрячь память и посмотреть по сторонам.

Поясню на собственном примере. О том, что из листьев кипрея узколистного можно приготовить напиток, я узнал от своего деда, примерно в 1980 году. Дед, кроме всего прочего, знал, что листья кипрея нужно не просто сушить, но особым образом обрабатывать — он это называл «квасить». Но это было не единственное сокровенное знание, которым обладал мой дед. Еще он знал, что сфагнум можно использовать вместо ваты. Что лебеду можно есть. Что мочой можно промыть автомат. Ну и так далее. Но при этом предпочитал пить черный чай, использовать вату, есть мясо и чистить механизмы с использованием машинного масла. А рассказы о возможности приготовления напитка из иван-чая всегда сопровождал вполне определенными комментариями о вкусе этого напитка. 

Высокогорный иван-чай. Казахстан, август 2022. Фотография Ольги Никандровой

Таким образом, знание о возможности употребления иван-чая в моей семье было, но традиции его употребления — не было. И я не сомневаюсь, что если начать серьезно изучать семейные традиции употребления горячих напитков в России, то накопать можно будет много всего и интересно. Чай с лимоном, самовары, блюдца, сухарики, чай после бани, чай вприкуску, чай с травами, чай с молоком, стаканы с подстаканниками, пироги с блинами, чай с яблоками — и так далее, и тому подобное. Но я сильно сомневаюсь, что на фоне всех этих реальных чайных потребительских традиций иван-чай будет хоть сколько-либо заметен. Косвенным доказательством этого является практически полное отсутствие персональных и семейных историй, связанных с иван-чаем, как в русской литературе, так и в современных непрофильных публикациях.

Ну то есть традиции употребления иван-чая в России не было. Было эпизодическое его употребление и присутствие в потребительской культуре в качестве субститута китайского чая. Очень близкую нишу в современной российской потребительской культуре занимает ройбос — с той лишь разницей, что он изначально позиционировался как «нечай».

Вот, собственно, и все. Повторюсь еще раз. Низкая стартовая позиция иван-чая в потребительской культуре нашей страны — это не позор и не зашквар. Это просто низкая стартовая позиция. С профессиональной точки зрения это даже азартно — сделать из подделки самостоятельный и заметный продукт. И да, я знаю как сделать эту часть работы. Будут деньги, обращайтесь. И нет, не надо мне рассказывать про важность любви к иван-чаю. Мы же не оцениваем стоматолога по степени его любви к зубной эмали или градусу ненависти к кариесу?